Завод сам не заводится
Директор Тюменского моторного завода Владимир Хуторянский иногда брал на работу внука Яна. Пока дед обходил цеха, здоровался с рабочими и обсуждал с начальниками производственные дела, мальчик разглядывал станки и подбирал с пола болтики и гайки. Потом садился за отдельный стол в директорском кабинете и рисовал.
— В кабинете у деда было два или три стола: его основной, большой стол для совещаний и дополнительный. Все сидели за столом для совещаний, а я сидел за дополнительным. Не помню, что я бы мешал деду работать. А по приезде всегда говорил маме, что мы с дедом проводили совещание, — вспоминает Ян Хуторянский.
Для города его дед был человеком, при котором на окраине за несколько лет появился огромный завод, вырос жилой район и пошел первый троллейбус.
Первый завод
Владимир Яковлевич родился 15 мая 1911 года в украинском селе Ко-нела. Eго рабочая биография началась в 1928-м: сначала он был аппаратчиком Смолянского завода в Донбассе, затем мотористом на металлургическом заводе в Запорожье. В 1936 году окончил Харьковский авиационный институт и получил специальность инженера-технолога. После института работал на московском заводе автотракторного электрооборудования АТЭ-2, был заместителем главного механика и начальником цеха. Так его раннюю биографию восстанавливает Виктор Горбачев в книге о тюменских моторостроителях «Флагман».
Осенью 1941 года АТЭ-2 эвакуировали в Тюмень. Хуторянский приехал одним из первых: надо было принять эшелоны с оборудованием и заново организовать производство. Размещаться пришлось в бывшей мельнице Гусева на улице Холодильной. Не хватало помещений, жилья, транспорта, пишет Александр Иваненко в очерке «Ровесник войны, брат Великой Победы», опубликованном в книге «Новые прогулки по Тюмени». Станки со станции везли по морозу на санях, в холодных корпусах одновременно монтировали оборудование, налаживали его и выпускали первые детали. Уже в феврале 1942 года завод начал давать продукцию для фронта. В цеха пришли подростки и вчерашние домохозяйки, которых приходилось учить прямо у станка. Смены продолжались по четырнадцать часов и дольше. Производством руководил Хуторянский. В воспоминаниях работников он остался человеком, который хорошо знал технологию, умел расставить людей и сам показывал, как надо работать.
— О тех непростых временах разговоров не помню, — признается Ян Хуторянский. — О том, что дед переехал в Тюмень из Москвы, мы знали, и о том, что эвакуировал завод, тоже. Я слышал рассказы о том, как грузили завод на платформы в Москве, как разгружали в Тюмени практически в чистом поле, как собирали и запускали в кратчайшие сроки, когда из работников были только женщины и дети.
На АТЭ Хуторянский проработал шестнадцать лет, был начальником производства и заместителем директора. В 1957 году перешел в Тюменский совнархоз, где занимался машиностроением и материально-техническим снабжением. Этот опыт пригодится ему очень скоро: предстояло еще раз начинать завод практически с нуля.
Почтовый ящик N 46
11 июня 1962 года Совет министров СССР принял решение построить в Тюмени предприятие авиационного двигателестроения. 28 декабря Хуторянского назначили директором строящегося завода, который пока назывался просто почтовым ящиком N 46. Eму был пятьдесят один год, и директором самостоятельного предприятия он становился впервые.
С 1 марта 1963 года в штат приняли первых семерых сотрудников. 2 апреля совнархоз официально присвоил предприятию название «Тюменский моторный завод». Именно эту дату нынешняя официальная история предприятия называет днем его основания. На строительной площадке тогда были два здания и размеченные колышками будущие корпуса. После дождя туда можно было проехать только на тракторе. По воспоминаниям ветеранов, инженеры и рабочие не только осваивали будущее производство, но и сами работали на стройке.
Хуторянский начал с того, что лучше всего знал, — с оборудования. Он добивался поставок станков еще до того, как были готовы все корпуса. Завод строили, набирали людей, прокладывали коммуникации и осваивали технологию одновременно. В 1964 году завод выпустил первую продукцию: лопатки компрессора для двигателя самолета Як-28. В апреле 1967 года собрали первый тюменский турбореактивный двигатель РУ19А-300.
Моторный завод быстро рос, и вместе с ним росли люди. Молодых специалистов Хуторянский принимал лично, многих сразу отправлял на стройку или ставил на ответственный участок. Начальнику, который не выполнил план, директор задавал вопросы до тех пор, пока тот сам не понимал, где именно ошибся и какая помощь ему нужна. В 1977 году двадцатисемилетнему Александру Неживых предложили возглавить цех, в котором работало около пятисот человек. Тот испугался, что слишком молод. Хуторянский ответил: «Беру на себя обязанность состарить тебя». Этот эпизод приводится в очерке Василия Михайлова «Человек своего времени», составленном из воспоминаний коллег Хуторянского. Там же есть рассказ ветерана завода Василия Забегина: «Однажды на оперативном совещании директор поднял, казалось бы, ничтожную проблему: одному рабочему недоплатили пятьдесят копеек. Хуторянский потребовал считать каждую рабочую копейку и пригрозил лишить виновных премии. Не масштаб суммы, а масштаб несправедливости определял его реакцию».
Он сам приходил в сборочный цех рано утром, чтобы узнать о положении дел не из доклада, а на месте. После несчастного случая, произошедшего из-за нарушения техники безопасности, снял с должности главного инженера. При этом рабочие знали и другого Хуторянско-го. Валентина Середа вспоминала, как он увидел на остановке женщин, ожидавших троллейбус, остановил служебную машину и предложил садиться всем, кто поместится. Юрий Горбунов запомнил, что после одного важного задания директор при встрече всегда обращался к нему по имени и отчеству.
— Мне дедушка запомнился рассудительным и справедливым. Никогда не хотелось его подводить и расстраивать. Не кричал, голос не повышал, говорил вкрадчиво и по существу, и это пробирало, — вспоминает Ян Аркадьевич.
Новый район
Практически одновременно с производственными корпусами начали возводить жилье для рабочих, и уже в декабре 1963 года сдали первый восьмидесятиквартирный дом на улице Рижской. В 1965-м открылся детский сад «Чайка», появились общежитие и здание профтехучилища. Затем выросли дома на улицах Севастопольской, Пермякова и Текстильной.
По воспоминаниям моторостроителей, при Хуторянском жилищное строительство предприятия составляло едва ли не половину всего городского объема возводимого жилья.
Краевед Александр Иваненко пишет, что директор просил выделить землю под рабочий микрорайон поближе к заводу, у развилки Ялуторовского и Старого Тобольского трактов. Город выбрал другую площадку, в районе старой Войновки. Так появился Восточный микрорайон и улица Моторостроителей. За заводом пришли школы, детские сады, спортивные и культурные учреждения. При предприятии открылись хоккейный клуб «Рубин», яхт-клуб, шахматный клуб.
В 1970 году моторный завод и завод медицинского оборудования соединила первая тюменская троллейбусная линия. Для предприятия на окраине это стало частью производственной жизни: несколько тысяч людей должны были каждый день вовремя добираться на смену. Ян Хуторянский говорит, что люди и сейчас, слыша его фамилию, вспоминают деда.
Eго настоящее богатство
У семьи была самая обычная дача на Бабарынке — четыре сотки.
— Любил ездить на дачу, черной работы не сторонился: опрыскивал, полол, подвязывал, поливал и т.д. Советские фильмы очень любил, часто смотрели все вместе, когда собирались гости, — вспоминает Ян Аркадьевич.
В быту директор большого оборонного предприятия оставался аскетичным. Модными вещами не увлекался, коллекций не собирал. Eго настоящим богатством были книги.
— У деда была огромная библиотека, более 1000 экземпляров, в основном собрания сочинений. Библиотека по наследству досталась мне. Сохранились награды деда, подарки ему на памятные даты от коллег-моторостроителей из Уфы, Перми и других городов. Многое мы на 90-летие деда передали в музей моторостроительного объединения.
Самой тяжелой семейной потерей стала гибель Аркадия, отца Яна.
— Каждый месяц дед ездил на кладбище, брал меня и мою маму с собой. Мне было десять месяцев, когда отец погиб, это случилось в армии, он служил техником в авиационном подразделении и погиб при исполнении обязанностей. Дед по большей части заменил мне отца, ведь мама так больше замуж и не вышла.
Владимир Хуторянский руководил моторным заводом до 1980 года. Он умер в 1982-м. К этому времени предприятие было крупнейшим в городе, а созданную при нем школу моторостроения уже называли кузницей тюменских руководителей. Он оставил после себя завод, который не только выполнял оборонные задания для страны, но и растил инженерные кадры. В мае 2001 года, к 90-летию со дня рождения Хуторянского, его именем назвали улицу, ведущую к заводу. На доме по улице Советской, 112, где он жил, установили памятную доску.
ФОТО TMOTOR.RU
***
фото: Владимир Хуторянский;Первый двигатель, 1967 год.