«Мой папа основал улицу»
Ханиса Алишина росла в районе Старой Лесобазы Какой была Лесобаза ее детства? И вообще каким было детство ученого-тюрколога, профессора ТюмГУ?
«Понятие «Старая Лесобаза» у жителей улицы Камчатской в корне отличается от моего, — рассказывает Ханиса Чавдатовна. — Та сторона Тюмени раньше называлась Казачьи Луга, наша семья ездила туда на зеленом мотоцикле «Урал» заготавливать сено для своих коров.
Старая Лесобаза, по ярким детским воспоминаниям Ханисы Чавдатовны, это прежде всего место, где под солнцем штабелями лежали горы янтарных сосновых бревен, где на прогретом горячем пятачке была слесарная мастерская с тисками под открытым небом, вьющейся металлической стружкой. Там была железнодорожная колея, по рельсам которой пешком ходил — «пых-пых-пых» — паровоз с ярко-красными дисками колес, с черным дымом из трубы. Эти рельсы сохранились до наших дней. «Проезжая мимо них, я иногда вижу этот паровоз, возле которого мы, малышня, в пионерских галстуках собирали металлолом. Мы доходили до самой почты, по пути заходили в небольшой чистенький медпункт с неповторимым аптечным запахом, покупали детский гематоген. Вообще, я выросла на шоколадных конфетах, мне их папа с работы приносил, баловал, стало быть, своего выжившего третьего ребенка».
Лесобаза в первую очередь была не районом, а промышленным предприятием. И имела собственный клуб, где организовывали новогодние утренники. Мама шила Ханисе из накрахмаленной марли костюм снежинки, кокошник «со стразами» из размельченных елочных стеклянных игрушек на вате. Дети водили хороводы вокруг красивейшей елки, с нетерпением ожидая, когда погаснет свет, зажгутся гирлянды и появятся Дед Мороз со Снегурочкой.
«Мой отец основал новую улицу в Тюмени, поставив свой дом перпендикулярно к улице Элеваторной. Eго примеру быстро последовали другие, ставшие нашими соседями: Латыповы, Захаровы, Сафины, Сирачитдиновы, Мужевы, Колчаковы, Мальцевы, Санджаровские. Когда пришло время, улице дали название Сахалинская, — продолжает рассказ Ханиса Чавдатовна. — А до того мы жили напротив современного Барабинского рынка. Дом на тягаче тащили со старого места на новое по грунтовой дороге, я пешком шла за тягачом целую остановку от «Гилевской» до «Элеваторной» — это по современным меркам, тогда ни автобусов, ни остановок не было.
Дом поставили на берегу малюсенького водоема, но он по весне разливался, да так, что дедушка на своей лодке ставил там фитили, ловил рыбу. Дом у нас был на две половинки — кухня с большой русской печью и полатями, мое укромное излюбленное место, где я сутками могла читать книги. Вторая комната, гостиная, имела двустворчатую дверку, закрывалась на ключик. Однажды мама ушла на работу, а нам надо было прийти в школу в парадной форме. Белый фартук остался в шифоньере. Вот смотрю сейчас на то фото: сижу вся заплаканная, в черном фартуке, в пионерском галстуке, с темными бантами, а все девочки нормально одеты.
Гостиная оправдывала свое название — гости у нас были постоянно. Приезжали из деревни, кто в больницу, кто на базар, в магазины. Продавали репчатый лук, домашние яйца, самодельный крахмал. Покупали плюшевые жакеты, ситец на платья и наволочки. Первые сельские водители ставили у нас во дворе и на улице машины, ночевали, утром уезжали. Благодаря этому я с детства знала многих родственников. Рано утром к нам заходила бабушка, жившая через два дома. Eй не очень нравилось, что наш дом выполнял роль гостиницы.
Жили мы хорошо, Айтбаевы считались зажиточными. В доме были сенки, казенка, крылечко, все было выкрашено добротной масляной краской. Во дворе и на улице вдоль дома были проложены тротуары. На огороде мама выращивала овощи. Летом я пряталась в малиннике, чтобы лакомиться сладкими ягодами. Первое время у нас не было своей бани, мы пользовались баней дяди Чавида. А как с детьми без бани? Мама мыла нас всех по очереди, в том числе дядиных ребятишек, на жарких полатях, приговаривая потешки, хлопала детскими веничками. Во дворе папа построил дровяник, сарай для коровы, коз, курятник для гусей и кур, сеновал.
Читать я начала рано, в школу стремилась всей душой. Мама покупала мне в городе детские книги из серии «Мои первые книжки». Однажды на чердаке у дяди Закира среди прочих ненужных вещей нашла белый фартук его дочери Галии, старше меня на 12 лет. И так, и сяк пыталась примерить, как мартышка из басни Крылова, только запуталась в лямках. Когда в школу пошел Ахмет, с нетерпением дожидалась его прихода. Раньше у мальчиков была такая форма — ученическая фуражка со значком, гимнастерка, портфель с ремнем через плечо. Скорей, доставай букварь, показывай, что вы читали. Я брала в руки большой букварь, усаживала рядом с собой брата и начинала учить его, как надо читать!
Книги в нашем доме всегда были в почете. В шесть лет я уже с Веркой Быковой сходила на Барабинскую в библиотеку N3. Мне там выдали толстую книгу «Самуил Маршак. Стихи». Я — постоянный читатель и любитель всех библиотек, которые мне встречались на жизненном пути.
И вот наступил долгожданный сентябрь! Я вся такая нарядная, в новых туфельках, в коричневом платье, в белом фартуке и капроновых белых бантах с портфелем вышагиваю за ручку с мамой по тротуару! Дошли до дома бабушки. Она выходит в палисадник и торжественно срезает для меня букет ярко-бордовых георгинов! А в школе — праздничная суета, линейка, выступает директор — добрейшая женщина в возрасте. «Дети, какая лучшая оценка?» Все хором: «Пяяять! Одна я тихо произнесла «Четы-ы-ыре». Так сказал папа. Лучшая оценка — четыре.
Первая учительница Маргарита Петровна велела мне снять сережки. В ту пору только татарки носили серьги. В классе было 29 человек. Однажды после уроков я вышла на улицу, чтобы пойти домой, как меня окружила толпа мальчишек: «Татарка!» Наверное, потому что я недостаточно хорошо знала русский язык, путала личные местоимения «он» и «она». Вообще-то в татарском языке нет категории рода. Представьте себе, я не испугалась! Я же выросла среди мальчишек, была командиром своих братьев, меня закалили игры в войнушку, в прятки, в вышибалы, в цепи кованые, в лапту, я смело прыгала с трамплина, с вышки в бурлящий котлован отработанной теплой воды ТЭЦ. Размахивая портфелем, вышла из окружения и как ни в чем не бывало пошла домой.
Папа радовался моим успехам, я приносила в портфеле больше пятерок, чем четверок. Маму на собрании выбрали в родительский комитет. Однажды папа произнес: моя дочь будет учителем! Я сделала все, чтобы оправдать папину мечту, папино доверие».
ФОТО ИЗ ЛИЧНОГО АРХИВА
***
фото: Маленькая Ханиса с родителями.