Профессия спасла жизнь
В углу кабинета директора «Сибирь оптики» висит чучело глухаря. Случайный человек удивится (если попадет), но вообще-то ничего удивительного, ведь владелец кабинета — дочь таксидермиста.
Самого, пожалуй, известного в Тюмени таксидермиста — Василия Eвгеньевича Кюкена.
«Немножко повредили при переноске», — говорит про чучело Надежда Николаевна Военная. И тут надо обратить внимание, как бережно она относится к памяти и к делу, которым занимался ее отец. Спрашиваю, может ли она узнать чучел, изготовленных Кюкеном, среди других. Да. Хотя сами они не занимаются чучелами, но, конечно, понимают, где хорошая работа, а где нет. Почти с отвращением рассказывает Надежда Николаевна об одной телепередаче, которая идет по «Звезде» в пятницу, у них в студии всегда белка стоит на столе. «Белка уродливая», — определяет она. Надежда Николаевна с двух лет в семье Кюкенов. О приемном отце она говорит так: «Смотрю на него как на икону». Eго фотография висит у нее в комнате даже отдельно от мамы. Никогда за всю свою жизнь он не напомнил ей, что она не родная. Другие родственники могли что-то сказать в сердцах, а Василий Eвгеньевич никогда.
Василий и сам когда-то был Вильгельмом, причем достаточное количество лет. Например, в школе его знали как Вильгельма. «Но никогда в жизни он себя так не называл», — говорит внучка Юлия Кушниренко. «Родители его могли назвать Вилькой», — добавляет Надежда Николаевна. Кстати, брата его, Эдуарда, тоже переименовали в Федора.
В семье есть свои реликвии, среди них страшная тетрадка — лагерный дневник Eвгения Мартыновича, отца Василия. Юлия Альбертовна рассказывает, что читала его вместе с дочерью и плакала.
Василий был отправлен в лагерь вместе с отцом. Надежда Николаевна бережно хранит вырезку из газеты «Труд» с его воспоминаниями: «18 лет было, когда война началась. А мы же немцы — сослали в Сибирь, в Голышмановский район. Оттуда чуть позже отправили в Ивдель в трудовой лагерь. Здоровье и молодость оставил на лесозаготовках. Выполнишь норму — 800 граммов хлеба дадут, не выполнишь — неделю по 400 получать будешь». Надежда Николаевна рассказывает, что талант таксидермиста выручал Василия Eвгеньевича и в лагере. И точно спас его от голода. Начальник лагеря был охотник; узнав о Кюкене, разрешил ему делать чучела, а тушки оставлять себе. Потом и охотиться разрешал.
Делать чучела Василий научился еще в Нижнем Новгороде. Однажды увидел, как друг отца, заядлый охотник, делает чучело совы. Попробовал сам: «Где испорчу, а где и ничего не получится».
Кстати, со своей женой Василий Eвгеньевич познакомился в трудовом лагере. А после, когда семья уже жила в Тюмени, много лет -до августа 1954 года, — еженедельно ходил отмечаться в спецкомендатуру как «лицо немецкой национальности». Такие правила были.
В Тюмени Василий Eвгеньевич и школу окончил — школу рабочей молодежи на улице Ленина. «Он школу в Горьком не окончил, но не потому, что его исключили, -объясняет Надежда Николаевна. -Отец его часто отсутствовал, плавал на пароходах по Волге, вот сын бросил школу и пустился бродяжничать».
Надежда Николаевна слышала, что отец Василия был знаком с писателем Горьким. А я нашла очерк Владимира Галактионовича Короленко «О капитане Кюкене», посвященный некоему волжскому капитану, которому революционные власти молодой советской республики в патриотическом угаре запретили водить суда по великой русской реке, потому что он немец. Короленко уточняет, что лично с капитаном не был знаком, поэтому называет его М. Кюкен, так что мы рискнем предположить, что речь о Мартине Кюкене, дедушке Василия. Нам даже было бы приятно это предположить, хотя описанная Короленко ситуация безусловно вызывает сочувствие. «Подумайте, читатель, сколько теперь таких Кюкенов по лицу широкой Руси, сколько их терпит крушение без вины и даже с большими заслугами перед Отечеством, сколько слез и обиды — и, главное, слез невинных, обиды незаслуженной — терпят эти тысячи людей лишь за то, что их предки были немцы в то время, когда мы с немцами дружили… И вы, быть может, согласитесь, что история капитана Кюкена — не мелкое происшествие с отдельным маленьким человеком, а широкий, как Волга в водополье, разлив ненужной несправедливости, за которую благодушной России после того, как схлынет мутная волна, может стать жалко и стыдно», — пишет Короленко.
Возвращаясь к биографии приемного отца, Надежда Николаевна говорит, что в Тюмени Василий устроился работать в музей, где был отдел природы. Он не только делал чучела, но и расписывал задники, потому что неплохо рисовал. «Старый музей — с одной стороны, справа, хранились фонды, а слева было три помещения: в одном жили мы, во втором уборщица музея с детьми, и третье — мастерская. В этой мастерской у Василия Eвгеньевича начала создаваться школа. Было много ребят, которые стали к нему ходить. У Василия Eвгеньевича определенно был педагогический дар, к нему могли прийти родители: «Василий Eвгеньевич, отбивается от рук, возьмите к себе». И он брал. Около него всегда были мальчишки, он их всех учил таксидермии. В музее был автомобиль ГАЗ, полуторка. На нее он грузил всех мальчишек, брал меня, сестру и мы уезжали на озеро Андреевское, где велись археологические раскопки», — делится Надежда Николаевна.
Из музея Василий Кюкен перешел в пединститут. Стать преподавателем он не мог, у него не было высшего образования. Работал на кафедре биологии, вел летнюю практику студентов по орнитологии — в Успенке, потом в Мазуро-во. «Мы с сестрой Верой ходили с ним по лесу, слушали птичек. Все время то озеро, то охота. Потом Вера вышла замуж, ее муж тоже был охотник. Потом я вышла замуж, мой муж тоже сразу стал охотником. У нас дома всегда были собаки и жили всякие зверушки. То белочка, то еж», — продолжает Надежда Николаевна. «Ондатры были, — добавляет внучка Юлия, — лисицы, канарейки. Утки. А собаки -это постоянно». Возможность держать животных давал частный дом. Они жили тогда на улице Казанской, где сейчас спорткомплекс «Зодчий». Там было общежитие университета и три барачных дома для сотрудников. «Казанская, 14, — уточняет Юлия. — То были щитовые дома, а у дома огороды».
Юлия рассказывает, что они, внуки, тоже много раз наблюдали за созданием чучела и даже участвовали в этом сами. «Дед нас с сестрой привлекал к работе в его мастерской в Казарово, на биофаке. Птички разные, рыб мы делали. Однажды мы с сестрой, конечно, под руководством дедушки — сделали витрину с рыбами: окуни, чебаки — для школьников. Это было наше детское увлечение, времяпровождение на каникулах. А еще дедушка был отличным фотографом, дома сам проявлял фотографии. Были проявитель, закрепитель… черная комната, черная коробка».
Надежда Николаевна добавляет: «Черная комната, красный свет».
«Вообще, он был врожденный интеллигент. Не услышишь мата. По молодости, правда, взрывной был, — описывает папу Надежда Николаевна. — Чучела Кюкена отличались от других, потому что у него был художественный вкус, очень хорошо видел осанку. Он ввел обработку шкуры мышьяком, и его чучела до сих пор живые, их не съела моль. Второе — он применил оргстекло для изготовления глаза. Обтачивал оргстекло, чтобы оно с одной стороны было выпуклым, а заднюю сторону выкрашивал в определенный цвет, и у одной птицы глаз был черный, а у другой желтый. А выпуклость давала объем». Юлия Альбертовна считает, что то, что Василий рос на природе, дало ему необходимую насмотренность.
— А вы умеете стрелять? Вас Василий Eвгеньевич учил?
— Стреляли все — из воздушки. Он вообще был человек лесной. Нас мог разбудить в три часа ночи: вставайте, за грибами поехали.
Правнучка Кюкена Дарья Черепанова говорит, что была очень маленькой, когда дедушка ушел. «Он в последние годы ничего не видел, собака конфетки тырила, кот на столе лежал. А он при этом постоянно работал. Я до сих пор помню конфеты, которые он любил», — говорит Даша.
— Какие?
— Подушечки и «лимончики», -успевает вперед Даши вставить ее мама Юлия.
— Полностью в сахаре.
В старости болел глаукомой, стал глуховат. Выходил на лавочке посидеть, собачку выгулять. Спрашивал Надежду Николаевну: «Где вы были? Куда ездили? Грибы собирали?» И, слыша отрицательный ответ, резюмировал: «Скучно живете».
На 85-летие мастера собрались и родственники, и ученики. К слову, будучи уже совсем незрячим, он действительно продолжал работать. Собака Жулик и коты были его глазами. Делал животных, а маленьких птичек уже с трудом. И мечтал еще побывать на охоте, на которую он уже не мог ходить по здоровью, почувствовать запах дыма.
Юбилей отметили 7 марта 2007 года, а 31 марта Василия Кюкена не стало. Хочется верить, что он ушел в страну вечной охоты.
ФОТО ИЗ СEМEЙНОГО АРХИВА
***
фото: Василий Кюкен.;Василий Кюкен.;Василий Кюкен.