Каменные письма с элементами модерна
Чакин своими зданиями писал нам письма. То, что пишем мы в этих очерках, тоже своего рода письма будущим поколениям. Человек не согласен со своей смертностью. Он ищет то, что будет жить после него. Каменная информация, например, не исчезает. Поэтому каждое сооружение, как и каждый выпуск нашей газеты, — послание в будущее.
Начать знакомство f с архитектором, который буквально построил наш город в начале прошлого века, я хотела с его последнего места проживания. Но дома на Кирова, 54 больше нет. Как и достойной этого человека памяти. Это история о городском архитекторе Константине Чакине.
О нем нет ни книг, работ. Самый, пожалуй, подробный текст о Чакине был напечатан в нашей газете в 1995 году. И, если тогда профессор, краевед Виктор Копылов написал «его могила на Текутьевском кладбище, чудом сохранившаяся после расширения центральной улицы города, пребывает в запустении, полуразрушена, разграблена», то сейчас никто не знает, где именно ее искать. 30 лет назад Лилия Дербенева рассказала Копылову, что их семья жила по соседству с Чакиными, и ее папа посадил возле могил Константина Павловича и его жены Варвары Алексеевны, которые похоронены недалеко от ограды, куст сирени. Но разве это достойная память о том, при чьем участии и надзоре были построены большинство каменных домов в центре города в начале прошлого века?
Чакин родился в семье пермского мещанина в 1875 году. Образование он получил в одном из лучших учебных заведений провинциальной России конца XIX века — Алексеевском техническом училище, откуда вышел с дипломом техника-строителя. В Тюмени Чакин поселился в 1898 году. До получения должности городского архитектора в 1905 году успел поработать рядовым чиновником в строительном отделе думы и исполняющим должности архитектора Тобольской епархии, где он обследовал церковные сооружения на территории всей Тобольской губернии.
На посту главного архитектора нашего города Чакин пробыл до 1919 года. За это время дважды избирался гласным городской думы, где работал не только как архитектор и строитель, но и попечителем санитарного надзора и членом городского присутствия по квартирному налогу. Благодаря его инициативе в январе 1915 года в думе работала водопроводная комиссия и рекомендовала гласным реконструировать водонасосную станцию на Туре за счет приобретения новейших машин. Тогда же Чакин приступил к проектированию городского элеватора на станции Тура. Был он привлечен и к строительству железной дороги Тюмень — Омск в 1911-1913 годах. Но не будем опережать события.
Первым городским зданием архитектора стала больница по заказу Текутьева на территории Аптекарского сада в 1903-1904 годах. С тех пор более десяти лет Чакин и Текутьев строили город вместе. Как раз в то время в моду вошел модерн, и талантливый молодой человек стал амбассадором этого архитектурного стиля в Сибири.
Писать об архитектуре города и не пройтись по чакинским местам было бы, на мой взгляд, преступлением. Поэтому я отправилась в путь, пригласив директора компании «Ренессанс», реставратора исторических сооружений Eвгения Давыдова составить мне компанию. Eвгений реставрировал чакинские работы — бывшее ремесленное училище Текутьева (сейчас эколого-географический факультет ТюмГУ на улице Осипенко, 2) и северный предел Спасской церкви.
По многим объектам в городе данных нет, и непонятно, кто был их автором. Eдинственное, что есть в архивах, — это планы 1928 года, на которых, как рассказывает Eвгений, здания нанесены просто в форме квадратиков. Это немного усложняет работу, ведь реставратору необходимо погрузиться в историю здания, чтобы его восстановить. Начиная от использования кладочных растворов, размера кирпича, который использовался в тот период, вплоть до внутренней и наружной отделки. «Мы используем те же самые материалы, — объясняет Eвгений. — Допустим, мы начнем реставрировать столетнее здание, построенное на известково-песчаном растворе, цементно-песчаным, здание просто задохнется и посыплется».
Первой нашей остановкой стал двухэтажный дом Чакина на улице Семакова, 4, построенный архитектором в конце 1910-х по собственному проекту. Eвгений говорит, что именно его стоит показывать человеку, совершенно незнакомому с тюменской архитектурой. «Потому что дом он строил для себя, для своей семьи. Когда для себя строишь, это все равно по-другому, себе всегда хочется немного лучше», — говорит Давыдов.
— Что такое красота в архитектуре для вас?
— Как вам объяснить… Сейчас же не строят так. Одни коробки.
Следующей нашей остановкой с Eвгением стал корпус ТюмГУ на улице Осипенко, 2, и мой спутник отметил, что на здании в элементах модернизма невозможно не заметить руку мастера. Также Eвгений рассказал, что при реставрации этого здания во внутренней части двора нашли углубление прямоугольной формы, которое конусом уходило вниз. «Сидели и долго думали. Я позвонил Валерию Дудочкину, который втянул меня в реставрацию, он приехал, посмотрел, сказал — ледник», — рассказывает Давыдов. Причем эта часть здания — более поздний пристрой. Eвгений рассказал, что под ним даже фундамента не было, пристрой был выложен на асфальте. Пришлось его снести и сделать все как надо. Фундаменты, говорит реставратор, сделали поверх ледника, а ледник сохранили для будущих поколений. Оставили они еще одно послание, но не под землей: вместе со студентами и министром науки и высшего образования Валерием Фальковым, который в то время курировал стройку, они заложили капсулу времени, которую откроют в день столетия университета (уже совсем скоро — в 2030 году).
«Eще у меня есть большие подозрения, что ночлежный дом и больница на Даудельной тоже Чакина», -говорит Eвгений. И оказался прав. Сказал, что понял это по стилю. «Я думаю, он очень заслуженный и талантливый человек. Только история с ним обошлась некрасиво. Он заслужил дом, в котором жил, но случилась революция. И после не нашел себе применения, не был архитектором. То есть уже не строили красиво».
Список мест в городе, к которым приложил свою руку Константин Чакин, широкий. Это дом Яши Шайчика на улице Ленина, кирпичная конюшня при бывшей гостинице «Эрмитаж», здание приемного покоя, шестиклассное приходское училище, бывший дом Брюханова, спроектированный под кинематограф «Палас», реконструкция народного театра Текутьева, электротеатр «Луч» в доме Панкратьева, производственный корпус завода Машарова, здания вокзалов на станциях Новая Заимка, Вагай, Ишим и жилые кирпичные постройки на станции Богандинка. Существует и второй список — в нем те здания, к которым считается, что городской архитектор имел отношение, но документального подтверждения этому нет. В него входят проект частной школы Колокольниковых, магазин Жернакова, дома Михалева, Рабиновича, Оверштейна, Некрасова, магазин и гостиница Крутикова, здание школы в селе Борки.
Мало что известно о жизни городского архитектора после 1920-х. Мы знаем только, что в период национализации Чакин добровольно передал свой дом на улице Семакова, 4 в городскую собственность. Копылов предположил, что именно поэтому Константин Павлович не был репрессирован. После Гражданской войны Чакин работал на технических должностях в тюменском горкомхозе, жил в скромном деревянном одноэтажном особнячке на улице Кирова, 54. А Лилия Дербенева вспоминала, что при встрече со знакомыми на улице Чакин всегда по-старомодному снимал шляпу и низко кланялся, был религиозен, носил старые галоши и большой желтый портфель.
В последние годы жизни Константина Павловича стала подводить память, иногда он не узнавал даже близких. Eго единственный сын Павел стал банковским служащим, женился на дочери британского подданного Джонсона, дом которого находится напротив театра кукол. Жили они в Свердловске. Когда в 1958 году Константин Чакин умер, оттуда приехала его внучка, продала дом и имущество.
— Чакин нигде не оставлял спрятанных посланий со своей фамилией?
— Нет, нигде.
Тем временем мы с Eвгением подошли к Спасской церкви. Здесь, именно в проекте северного предела Чакина, кроется загадка, над которой до сих пор ломает голову Давыдов. Железобетонные перекрытия в нем залиты в два этапа. Между верхней и нижней частями перекрытия — 40 сантиметров. «По всем законам жанра там должна стоять несъемная опалубка, ее вытащить нереально. А ее там нет, и гладенькая стена. Как залили, до сих пор непонятно», — говорит Eвгений.
Проходя у дома по улице Ленина, 47 я, вдруг узнав руку мастера, говорю, что этот дом тоже Чакина. Eвгений приглядывается и соглашается. Подтверждением нашей догадки послужила доска на доме. Что, к сожалению, редкость.
— Почему одни здания воспринимаются как знаковые дома, а другие как обычные старые, даже если их строил один и тот же человек?
— Наверное, все заключается в истории каждого здания. Все старинные здания воспринимаются как знаковые. Глядя, допустим, на нынешнюю архитектуру и на старинную архитектуру, мы видим одни коробки. Архитектуры нет.
— Но через сто лет это будет восприниматься как старинная архитектура?
— Нет, не будет. Это сто лет не простоит — снесут. У меня есть надежда, что мы все равно будем жить в красивом мире, и архитекторы будут вносить свою лепту. Не будут ставить эти коробки в угоду бизнесу, а начнут строить в угоду красоте.
— И откуда у вас такая надежда?
— Это видно по нынешней молодежи. Даже по девчонкам, которые у меня работают.
Фото автора и https://gorod-t.info
Из архива редакции 29.07.1995. «Городской архитектор Чакин» — Виктор Копылов: Хронологию чакинского строительства мы здесь прервем с тем, чтобы напомнить о судьбе одного из самых красивых зданий города. О бывшем коммерческом училище купцов Колокольниковых (сейчас -строительная академия). Нет, Константин Павлович не был его архитектором — здание построено по проекту петербуржца В.К. Олтаржевского. На всемирной выставке в Париже в 1900 году проект получил золотую медаль наравне с Эйфелевой башней. Чакин, тщательно следивший за отечественной и зарубежной литературой по архитектуре, узнал об этом проекте и посоветовал Колокольниковым приобрести документацию. А сам, с согласия автора, вызвался осуществлять архитектурный надзор и взял в свои руки возведение здания. Чакину город обязан и выбором места для строительства. Именно Чакин сумел убедить Колокольниковых не экономить на затратах, связанных с ликвидацией солидной двухэтажной гостиницы, что стояла на месте предполагаемого строительства, и с покупкой земельного участка. Чакин был влюблен в творение Олтаржевского. И влияние этого проекта сказывалось на работах тюменского архитектора всю жизнь.
Из архива редакции 29.07.1995. «Городской архитектор Чакин» — Виктор Копылов: Особняк с «музыкальными» украшениями на внешних стенах и на решетке солидного балкона, с угловым крыльцом-подъездом и внутренней винтовой лестницей в дореволюционные годы служил для интеллигенции города своеобразной музыкальной гостиной. Хозяева славились отменным музыкальным вкусом, гостеприимностью и дружелюбием. Мне нравились, вспоминает Лилия Дербенева, обстановка комнат, рабочий уголок хозяина в общей гостиной, та патриархальная интеллигентность, которая ушла из русской жизни после 1917 года. Вся семья, включая Павла Константиновича, единственного сына, была для нас и всех окружающих эталоном высочайшей нравственности. Вспоминаются большая библиотека из старинных книг, коллекция открыток с видами Тюмени в начале века и других, религиозного содержания, огромное зеркало-трюмо, буфет красного дерева, венские стулья, китайский и немецкий фарфор. У окна стоял письменный стол с оригинальным прибором: медный домик с клумбой-чернильницей. В дни рождения и праздники наши добрые соседи посылали поздравительные или рождественские открытки, изданные еще в начале века и заклеенные с обратной стороны листом чистой бумаги. Летом в саду для гостей накрывался стол. Хозяйка славилась умением готовить различные блюда. Моченые орехи, самодельные торты, печенье. Варвара Алексеевна была хорошей помощницей своему мужу: чертила архитектурные и рабочие планы, готовила и печатала документы. Чакины много читали, часто посещали театр.
Из архива редакции 29.07.1995. «Городской архитектор Чакин» — Виктор Копылов: Чакин строил исключительно каменные дома с массивным декором. Производственные и учебные здания часто имеют запоминающиеся кирпичные накладки символического содержания: головки богов, скрещенные молотки и ключи, кольца, кресты и стрелы, гнутые балки, декор из комбинаций линейной лепки. Для большинства зданий характерно наличие ризалитов (ризалит — часть здания, выступающая за основную линию фасада), от одного до нескольких. Ризалиты проектировались в виде расходящегося в стороны ласточкина хвоста — традиционного элемента русских оборонительных сооружений (вспомните кремлевские стены с бойницами в Москве или ограду Троицкого монастыря в Тюмени). Визитная карточка творчества Чакина — рельефное украшение стен крупным кирпичным узором, часто дублирующим основные простые линии сооружения.
***
фото: Константин Чакин;Евгений Давыдов показывает на характерные элементы дома;Здание больницы в Аптекарском саду на улице Даудельной;Дом на улице Ленина, 47