Лучшее детство, что можно представить
Продолжение. Начало в NN 88, 93.
ЧАСТЬ 6. МАЛИНА
Управившись с бочкой рыбы и насушив по просьбе фельдшера из района цветов, полыни, осоки, мы начали окучивать посаженную весной картошку. За что нам было разрешено выкопать несколько кустов молодой картошки. Нам ее сварили, с жареной рыбкой она была совершенно бесподобна. Жирная летняя рыба, даже простая, была очень вкусная.
Феозва Степановна каждый день без пропуска давала нам выпить по столовой ложке рыбьего жира. Пах он неважно, но это не имело значения. Мы знали, что нам ничего не поможет, поэтому молча открывали рты и выпивали жир. И так до конца нашего пребывания в Низямах. Этот рыбий жир очень помог нам в пору роста сформировать организм.
Окучивая картошку, мы нашли еще много чечек, но больше их уже не вытаскивали из земли, a откопав один небольшой кувшинчик с отбитой ручкой, мы его взяли с собой и отдали Спартаку, который увез его в Октябрьское – наверное, в сельсовет.
Окучивали, наверное, мы дней пять или шесть, потому что мы загорели, и нас мазали тем же жиром. Следующим заданием была малина. Это было уже серьезно. В пойме речки, впадающей в Обь, были заросли кустов малины. Брать ее не хотелось, она кололась, в ней было много комаров, рядом был подъем на обрыв над рекой, в котором всегда что-то трещало, как будто ходил зверь под этим обрывом, где мы в начале лета ловили чебака. От этого треска мы убегали без оглядки, но приходилось возвращаться. Эти малиновые кусты, они просто невероятно пахли: корни во влажной земле, сама малина под солнцем, ягоды в тени – все это создавало какой-то необычно сильный запах и тучу комаров. Много я имела у себя на огороде малины, снимала ведрами, и по сей день ее люблю даже в виде джема «Махеев», но вся эта малина отдыхает перед запахом малинового месторождения в Низямах. Таких условий не создать на даче, а без них она так волшебно не будет пахнуть никогда.
Спускаясь к пароходу, к лодкам, люди проходили невдалеке от этого оазиса, и все нюхали, охали, ахали, но никто к ней не спешил, и она, темно-бордовая, висела гроздьями, лежала на земле, и немного уже можно было собрать.
За черникой нас возил Лысанка. Пальма сидела с нами на телеге. Спартак каждый раз приглашал с собой лесника с ружьем. Перед этим он ходил к нему один. Даже Феозва Степановна не возражала. Леснику был приготовлен большой пирог. С кем он жил, мы не знали, хотя он нас к себе приглашал, но был всегда один. Много листов с рисунками висело у него на стенах, и около дома были всякие непонятные и понятные инструменты – грабли, лопаты. Спартак, возвратившись от лесника, всегда долго стоял возле Лысанки, который чувствовал отсутствие хозяина и нервничал. Они не могли долго не видеться. Лысанка начинал ржать, хотя обычно не ржал. Мы тоже не любили, когда Спартак уходил.
Поехали на речку, где пилили лес на зиму, на отопление школы и интерната. Летом она выглядела совершенно по-другому. С обеих сторон просеки были поляны, заросшие голубикой и черникой. Нет слов, какая ягода была вкусная. Брали ее долго с удовольствием, а набрали все равно немного. Мы знали, что Феозва Степановна мучается желудком, и ей нужна простокваша с черникой. По этой же причине она ела белый магазинный хлеб, а мы всегда черный, потому что белый привозили редко, а черный был всегда. Мы даже завидовали Феозве Степановне. Нехорошо. Был грех. Я до сего времени это помню.
Володя сказал, что его отец знает, что у Феозвы Степановны непорядок с желудком, и он ей помогает, чем может. У хантов свое лечение от всех болезней, в том числе и простокваша с черникой.
В общем, мне, да и другим, я думаю, стало стыдно. Мы принялись снова брать ягоду, стараясь набрать побольше. Домой вернулись ели живые. Спартак, видимо, рассказал тете Феозве о наших черничных подвигах во имя ее здоровья, и она в благодарность дала нам баночку простокваши с черникой, ласково улыбаясь. А улыбалась она редко.
Я прожила всю жизнь на Севере, в лесу или поблизости от леса. И всегда любила только чернику. Больше всех ягод и фруктов.
Еще мы брали бруснику, и много. За клюквой нас не возили, хотя болота были совсем рядом с деревней, это было опасно. Болота коварные, их надо знать, уметь по ним ходить. С болота в случае появления зверя за минуту не убежишь. Узнав все это в детстве, я и по жизни на болото ходила с опаской. Брала много ягоды и быстро, но всегда помнила, как в Низямах учили себя вести в тайге.
ЧАСТЬ 7. ЗА КЕДРОВОЙ ШИШКОЙ
Колотить кедровую шишку можно было совсем недалеко от деревни, вдоль Низямки. Кедры стояли красиво, чисто. У меня осталось впечатление, что кедрач был молодой – или просто ему повезло вырасти в благоприятном для него месте. Рядом была протока со щуками, которые по-прежнему лежали в своей ленивой позе, окруженные щурогайками. В общем, это был рай земной.
Шишка была еще молодая, не везде спелая, под деревьями ее было мало. Володя сразу забрался на кедр, потряс ногами большую ветку с шишками и слез вниз. Упавшую шишку мы собрали в мешок, пошли к другому дереву, там было так же. Внизу мало, вверху много. Володя снова залез, обстучал ногой большие крепкие ветви. Шишки упали в большом количестве. Колот он не брал даже в руки. Если бы он брал колотом, то мы бы, младшие, тоже делали так (если бы, конечно, подняли этот тяжелый колот). А так мы разошлись каждый искать себе дерево, чтобы на него залезть. Сначала помогали одному, потом другому, потом сами себе. В конечном счете, подсаживая друг друга, залезли все, держались как могли. Было уже не до шишек, нужно было хотя бы постучать ногой по ветке, а дальше как повезет. Если бы взрослые видели, что мы вытворяли друг перед другом на деревьях! В конечном итоге все сумели совершить благополучно окончившееся путешествие на кедр.
С тех пор я не боюсь высоты. Возможно, этого страха у меня вообще не было от рождения. Когда я залезла на дерево, стала ногой на ветку, начала ее трясти и посыпались шишки, меня обуял восторг, и страх перед высотой, если и был, исчез навсегда. Я, например, могу подняться по боковой наружной лестнице пятиэтажного дома на кровлю.
И Володя Алачев это видел. Это было мне самой большой наградой.
Великолепный мешок шишек мы принесли в школу. Нам же пришлось их шелушить. Руки в сере, одежда тоже. Ханты привезли несколько мешков. Как говорил Спартак, зимой от скуки пошелушить. Всю зиму все в сере руки. Орехи щелкали, складывали в кружку, копили. Потом в подходящий момент съедали или угощали друзей и воспитателей.
Зимы в тайге сытые, чего только нет. Все можно добыть, если не ленишься. Нам лениться было некогда. Мы тайгу приняли и полюбили. Она нас тоже не обманула. Тайга богата работой.
ЧАСТЬ 8. ЯМПАЙ
Началась осень. В Низямах и вокруг было замечательно. Взрослые нам все растолковали: чего бояться, чего не надо бояться, что можно делать, чего нельзя. Жить стало легче. В один из дней пошел дождь с ветром. Сидя в школе, мы услышали сильный удар от падения чего-то тяжелого. Это на стену большого дома без крыши в небольшом лесочке напротив интерната упала большая сосна, которую часто качал сильный ветер. И сегодня она наконец-то упала. До нее неоднократно падали другие деревья.
Нам объяснили, что место, где стоит этот дом без крыши, – святое для хантов. В нем они раньше молились своему боженьке, исполняли ритуалы в его честь. Это было в те годы, когда в Низямах жило много хантов. Теперь, когда построили интернат, ханты часть дома перевезли отсюда в юрты. Мы уважаем это святое место, не трогаем малину, которая в большом количестве разрослась вокруг дома, сказали нам взрослые.
Туда никто не ходит. Но кто тогда уносит упавшие деревья? Спросите Володю Алачева, он вам все расскажет, что знает. Мы были просто поражены услышанным. Если бы нам это рассказали раньше, мы бы все равно заглянули в этот таинственный дом и что-нибудь таинственное там увидели. Что касается малины, мы бы, возможно, тайком и ели ее там, а может быть и нет. Это Ямпай, святое место, да еще и рядом с нами, в наших замечательных Низямах. Смотреть на этот дом мы стали с опаской. подходить подходили, но сразу же убегали на всякий случай.
ЧАСТЬ 9. ГЕРБАРИИ, ПОДЕЛКИ
Низямы погрузились в осеннюю красоту. Директор, дождавшись тех детей, которые должны были приехать из юрт на учебу, собрала всех и объявила: завтра все идем на экскурсию в лес, будем собирать листья, цветы, веточки сосны, ели и все другое, что растет в лесу. Будем делать большой гербарий, возможно, даже два гербария.
Что тут началось! Мы были в восторге.
На другой день, взяв с собой ведерки, коробочки, баночки, пошли с директором и воспитателем Дорой Ильиничной на гору. Там всегда сухо и поляны с таежными цветами. «Берите все, что понравится, – сказали нам, – яркое, чистое, зрелое, в том числе травы, здесь очень много полезных трав, их тоже берите; листья, брусники, малины, костянки, ежевики, дома все разберем». На другой день мы занялись изготовлением гербария, на обратную сторону кухонной клеенки приклеивали, пришивали листья и веточки, лепестки, ягоды – все, все, что летом цвело и пахло, пели песни, какие кто знал, смеялись, рассказывали, кто что знает, никто не молчал, не стеснялся, не обижался, все переговаривались между собой. Потом учителя из Октябрьского районо приезжали к нам, смотрели наши поделки и нашу гордость, гербарий. Засушенные травы, ягоды, чебак в рамке из веточек кустарника под стеклом – он выглядел замечательно, и его собратья, высушенные на школьной крыше, были просто прозрачно золотые, их все пробовали, всем нравилось, и нам дарили для учебы красивые ручки, тетрадки, блокнотики, никого не забыли, всех отметили и наградили. Так прошел первый в нашей общей жизни замечательный праздник «Осенний шум» – так мы его назвали общим голосованием.
Низямские учителя были награждены грамотами районного отдела народного образования за заслуги в воспитании детей.
Продолжение следует.
***
фото: