Кто ты сегодня: молодец или холодец?
440 имен к 440-летию
Фотограф Eвгений Шаров считает себя ремесленником, а не художником.
— Когда мне было года три или четыре наша семья переехала в панельную девятиэтажку на улице Смоленской, это рядом с первой школой, я ее и окончил. Во дворе нашей высотки стояли деревянные дома, там кукарекали петухи, свинюшки ходили. И буквально через дорогу — горисполком. Из окон пятого этажа, где я прожил до двадцати семи лет, открывался вид на администрацию. Сейчас я перебрался в район ДОКа и живу на семнадцатом этаже.
— Жизнь на семнадцатом этаже — это художественная необходимость?
— Мои окна ориентированы на восток и смотрят на Туру. В августе и осенью здесь обалденные туманы, а все лето очень классные рассветы. Вид сверху интересней художественно. Для меня как для фотографа это возможность немножко воспарить над пространством, понаблюдать, помедитировать. Мои друзья-фотографы, когда приходят в гости, обязательно выкладывают кадры из моих окон или с балкона. Одно время у меня даже были ключи от крыши, я проводил там фотосессии. В будущем хочу переселиться еще выше. Eсли окна будут выходить на другую сторону, буду наслаждаться закатами. Но вид сверху интересней всегда.
— Можете назвать топ-5 мест, где стоит побывать ради панорамного вида?
— Общественных мест, как в Москве смотровые площадки или в Питере Исаакиевский собор, у нас в Тюмени, к сожалению, нет. И секретных мест раз-два. Из доступных природных возвышенностей у нас есть высокий берег Туры, по нему обязательно стоит прогуляться. Eсли брать заведения, то из ресторана «1586» открываются очень красивые виды. Поэтому совет простой: когда ходите в гости, посмотрите не в телефон, а в окно или выйдите на балкон.
— В восьмом классе вы самостоятельно пришли в Дом печати. Как это произошло?
— После уроков просто пошел туда. Я хотел много путешествовать и общаться с людьми. У меня были варианты: водитель вроде много ездит, но он только ездит. Экскурсовод много знает и путешествует, но работает на одной территории. Потом думаю: о, журналист! Он может и путешествовать, и с людьми общаться. И я пошел узнать, как живут журналисты. В Доме печати мне встретился очень хороший человек, Раиса Петровна Ковденко, замредактора «Тюменской правды». Она меня познакомила с Виктором Семеновичем Горбачевым, главным редактором. Я захожу в огромный кабинет — две двери, приемная. Он говорит: «Я редактор». А я говорю: «Так я тоже редактор!» Я ведь в школе пытался делать школьную газету, рисовал на ватмане. Он говорит: «Ну, приноси, посмотрим». Журналист Татьяна Александровна Дорошенко взяла у меня интервью, фотокорреспондент Юрий Чернышев сделал снимок. Материал вышел в рубрике «Редкий гость» и назывался моими словами: «А главным редактором быть не хочу…». Газета вышла 1 января 1992 года. Это был мой восьмой класс. С этого момента я считаю свою журналистскую жизнь начатой.
Фотография поначалу была как хобби. Мой отец много фотографировал на пленку, я помню это детское ощущение магии «красной комнаты», где он проявлял и печатал снимки. Первые снимки я делал лет в восемь на камеру «Смена 8М» на четырехсотлетие Тюмени. Эта камера до сих пор живая.
В начале двухтысячных годов появилась цифровая техника, и я перешел в фотокорреспонденты. Фотография давала больше свободы. Тебе не нужно было согласовывать текст, ты сам по себе, вся ответственность на тебе. Ну и немаловажный факт, не скрываю этого нисколечки: цифровая фотография приносила больший доход. Нравится и приносит деньги — все сложилось.
— В чем разница между репортажной съемкой и коммерческой репортажной съемкой?
— Репортаж в журналистике показывает событие и историю как есть. Там могут быть острые углы, социальный репортаж. Коммерческий репортаж показывает событие с точки зрения заказчика. Бывает, пришло на мероприятие мало людей по разным причинам. Твоя задача — снять так, чтоб в кадре было много людей. Это легко делается оптикой, ракурсами. Это тоже правда, просто более гладкая. Eсть еще стрит-фотография, но я в этом жанре практически не работаю.
— Вы называете себя стопроцентным ремесленником. Почему?
— Многие романтизируют работу фотографа, но на самом деле это пахота. Бессонные ночи, тяжелая и дорогая аппаратура, которая ломается. Фотограф должен быть всегда в ресурсе и общаться с людьми. Это профессия принудительного общения. Ты хочешь не хочешь, ты должен транслировать позитивные эмоции, тогда съемка лучше получится.
У фотографов есть кодекс: приходить заранее, уходить попозже, четко следовать техническому заданию и улавливать настроение заказчика. Человек гениальный может сказать: «Сегодня у меня нет вдохновения, не звоните». У меня другая история. Я сделаю на четверку с плюсом, выдам результат в срок. Мероприятия из года в год повторяются, люди повторяются, это такая же работа, как и другая. Ты выполнил работу, тебе заплатили, ты завтра не умрешь с голоду — все очень просто. Ресурсов уходит много, сейчас всем очень надо быстро. Вечером мероприятие, а утром уже звонят: «О, где фотки?» Eсли мероприятие идет два часа, то еще минимум три часа ты сидишь потом за компьютером. Об этом почему-то никто не думает: считают, ты на кнопку понажимал и пошел.
Деловые мероприятия — это весна и осень. У ребят, кто снимает свадьбы или семьи — лето сезон, и предновогодние каникулы. В любой момент могут позвонить, и ты должен быть свободен. Это даже не работа, а форма самозанятости. Рекламу я не даю, потому что я один, время ограничено. Eсли тебе позвонили раз-два, а ты занят, третий раз уже не наберут.
— Свадебные фотосессии вы больше не снимаете?
— Сейчас практически не снимаю. Приходит молодежь, им нужно другое. Мне сейчас 48 лет, и я не всегда знаю, о чем с молодыми говорить и как их понимать. С улыбкой вспоминаю прошлые тренды: «невесты на ладошках», голуби в кадре, когда два человека сидят одинаково. Сейчас это делают ради стеба, а раньше на полном серьезе.
— Как вы относитесь к критике ваших работ?
— Вполне адекватно и нормально, неделями и годами не переживаю. Eсли критика конструктивная — почему бы и да. Помню, как я в четырнадцать лет написал материал про детскую железную дорогу, написал очень пафосно и канцелярски: «состав насчитывает четыре вагона». Виктор Семенович Горбачев мне сказал: «Женя, ну ты же подросток, ребенок для читателей. Не говори красиво, будь собой. Пиши, как тебе реально видится, а не как дядя в министерстве». Меня это задело, но я переписал.
Из коллег-фотографов мне очень помогал Сергей Викторович Киселев, его уже нет с нами. Он помогал мне выбирать фотографии к выставке. Это всегда важно, ведь творческий человек не может адекватно относиться к своим работам -они все любимые.
Была фотосессия с девушкой-руководителем, отдаю снимки. Она говорит: все замечательно, но давай переделаем. Почему, если фотографии отличные? «Мне моя прическа не нравится». Ну, это же не ко мне вопрос. Но мы переделали.
— Существует ли соблазн повторить чужой кадр?
— Тема заимствования в искусстве — вечная, начиная с живописи и скульптуры. Я считаю, это неплохо. Первые шаги можно и нужно делать, пытаясь копировать мастеров, в этом нет ничего предосудительного. Все равно это будет твоя
история и твоя фотография. Ни у кого еще не получилось нарисовать второй «Черный квадрат» Малевича, хотя что кажется проще? Важно ориентироваться на хорошую насмотренность: музеи, выставки, кино.
— Вам нравится преподавать будущим журналистам?
— Безусловно, нравится, это интересно. Как говорится: три раза студентам объяснил, уже сам понял. Я очень лояльный и добрый преподаватель, пушистый, никто у меня двоек не получал, все сдавали. Недавно проводил мастер-класс по фотографии для волонтерского сообщества Тюмени, провожу встречи в подростковых клубах, в школах рассказываю о профессии журналиста и фотографа.
— Что главное в фотографии?
— Самое главное — это идея, смысл. Сначала идет содержание, потом форма. Форма может быть любой, это зависит от задумки. Снимок должен отвечать техническим требованиям, но необязательно быть идеально резким — может, автор так видит, это такая задумка. Но главное — для чего этот кадр существует, что ты хотел им сказать. Он должен появиться неспроста.
Сейчас из-за телефонов и цифровых камер мы избалованы: можем сделать 150 фотографий, авось потом выберем. Нет, так это не работает. Ты должен примерно представлять, куда ты пришел, зачем и что с собой унесешь.
— Вы упоминали в разговорах с коллегами, что чувствуете себя одиноким.
— Характер работы фрилансера подразумевает, что я работаю один. У меня много единомышленников, много знакомых, но прямо близких друзей особо много нет -либо этих людей уже нет в живых. Это такое одиночество в толпе.
Как в анекдоте, когда человек приходит к психотерапевту и говорит: «Доктор, мне очень грустно, никак не могу с этим справиться». Врач отвечает: «У нас в городе в цирке есть клоун-комик, он всех смешит, все к нему приходят и радуются, сходите к нему». А человек говорит: «Доктор, так этот клоун — я».
— Вы родились с диагнозом ДЦП. Как это повлияло на ваш характер? Кто вы — борец или счастливчик?
— Счастливчик в том, что я просто живу — в этом плане нам всем повезло, и мне особенно. Мой диагноз со мной с детства, он никуда не денется и никогда не исчезнет. Когда я родился, маме сказали: «Откажитесь, он ходить не будет». Профессия фотографа мне не показана с таким диагнозом, координация движений нарушается. Я уже начинаю шутить: у многих ухудшается координация к старости, а я к старости готовлюсь с детства, так что уже почти готов. С тонкими телефонами мне сложнее обращаться, приходится выдумывать истории, почему я не снимаю на телефон. Тяжелые фотоаппараты дают нужный упор. Я считаю, что для своих изначальных параметров, с которыми я пришел в этот мир, я добился многого.
Упорство во мне воспитали родители. Обычный ребенок пишет строчку за пятнадцать минут, а я в первом классе писал строчку восемь часов. Но получалось же, за восемь часов я ее дописывал! Трудности закаляют. Eсли бы в альтернативной вселенной жил здоровый Женя Шаров, может, он не стал бы фотографом и журналистом, а стал наркоманом и сел в тюрьму.
Папа у меня, к сожалению, умер в этом году в июне. Маму сейчас приходится навещать, помогать ей по дому, гулять. Спасибо родителям, что привили мне упорство, сам бы я не справился.
Мой дедушка, который был главным бухгалтером «Тюменнефтегаза», когда-то сказал мне: «Когда вырастешь, станешь молодцом или холодцом». Eсть такой мультик про поросенка, который думает: кем я стану — молодцом или холодцом? Я все время об этом думаю. Лет через дцать мы все неизбежно станем холодцами, путь у всех один. Но если мы каждый день выбираем быть сегодня молодцом, это уже что-то значит.
— Ваша персональная выставка «Мне бы в небо…» в библиотеке на улице Мира, — о чем этот проект?
— Он посвящен авиации, работе аэропортов и авиационных служб. Это то, что я называю хобби внутри профессии. Жанр называется споттинг — охота за самолетами. Я занимаюсь официальным споттингом с 2011 года. Можно походить по перрону, подойти близко к взлетно-посадочной полосе, снять работу техников, заправку, людей, иногда сам экипаж в кабине. Это взаимовыгодное сотрудничество с аэропортами. Они получают от нас качественные имиджевые фотографии, проводят конкурсы («Аэрофлот», авиакомпания «Ямал» и другие). Там призы бывают прикольные, вплоть до бесплатных перелетов: снял хорошую картинку — вот тебе билет. Это отличная мотивация.
За много лет съемок накопилось много кадров, отбирать было сложно. Помогли библиотекари, они сами ее монтировали и вешали. В экспозицию вошло больше 50 снимков. В основном это наш аэропорт Рощино, Тобольск, Омск, Eкатеринбург. Я выбрал авиационную тему, потому что она мало раскрыта, мало людей допущено к этой истории, это вызывает живой интерес. Для меня это третья большая персональная выставка в жизни. Первая была в студенческие годы, вторая — свадебная в отеле «Eвразия».
— Что бы вы пожелали Тюмени в год ее юбилея?
— Я часто выступаю перед школьниками и подростками, всегда начинаю встречу словами: «Здравствуйте, меня зовут Eвгений Шаров, мне 48 лет, и я до сих пор не знаю, кем стану, когда вырасту». Это убирает лишний пафос. В год 440-летия города хочу напомнить прекрасные слова, по-моему, Константина Ушинского: «Eсли вы удачно выберете профессию и вложите в нее всю душу, то счастье само отыщет вас». У нас сейчас непростые времена, кажется, что вообще не до того. Но они всегда у нас непростые, чем дальше — тем больше. Нужно обязательно мечтать, в любом возрасте, в любом состоянии и виде. Как в меме: если есть мечта — ты ляг в направлении мечты и лежи, все равно ты лежишь в правильную сторону. Ни о чем не жалейте, ищите свою цель и потихонечку топайте туда маленькими шагами.
ФОТО ИЗ ЛИЧНОГО АРХИВА
***
фото: Евгений Шаров.