Кто заплатит за умную энергетику?
Переход энергетики на отечественные технологии не должен оплачиваться из кармана потребителя, считает заместитель министра энергетики России Эдуард Шереметцев.
Проблема вполне земная: если списывать оборудование, которое еще не выработало свой ресурс, компании понесут дополнительные убытки. А в той части отрасли, где действуют регулируемые тарифы, такие расходы могут затронуть и тех, кто просто платит за электричество.
За разговорами о программном обеспечении, платформах и искусственном интеллекте обнаруживаются вещи, понятные даже непрофессионалу. Сколько стоит обновление? Можно ли доверять новой системе? Как сохранить знания опытного работника? И кто принимает решение, когда компьютер предлагает вмешаться в работу электростанции?
По словам Шереметцева, Минэнерго вместе с другими ведомствами прорабатывает возможность дать отдельным категориям оборудования выработать свой амортизационный ресурс. Это позволило бы избежать досрочного списания и связанных с ним потерь.
Но систему управления нельзя просто поменять, пока оборудование работает под нагрузкой. Внедрение приходится совмещать с ремонтами и модернизацией. Такой цикл может занимать около двух лет.
Обновленное стратегическое направление цифровой трансформации ТЭК правительство утвердило 26 февраля. Горизонт документа заканчивается 2036 годом, но часть ориентиров рассчитана уже на 2030-й. В частности, предусмотрен переход не менее 80 процентов организаций ключевых отраслей экономики на российские программы, обеспечивающие основные производственные и управленческие процессы. Для государственных органов и организаций, перечисленных в документе, включая компании с преобладающим участием государства, установлен другой показатель: доля использования российского программного обеспечения должна достигнуть 95 процентов.
Насколько предприятия готовы к этому переходу, на сентябрьском нефтегазовом форуме в Технопарке объяснил начальник департамента информационных технологий, автоматизации и телекоммуникаций «Газпром нефти» Антон Думин. Он вспомнил, как за несколько лет менялось содержание одних и тех же отраслевых дискуссий. «Мы сначала говорили: продуктов нет. Потом мы говорили: продукты есть, но они незрелые. Потом мы говорили: продукты сами по себе зрелые, но между ними совместимость сложная. И вот у нас новый тренд: продукты есть, они совместимы».
Следующая проверка начинается, когда программы получают настоящую производственную нагрузку. По словам Думина, отдельные инструменты восстановления и распределения нагрузки работают не так, как рассчитывал заказчик. А нагрузка на серверы при использовании российских продуктов иногда возрастает в два-три раза. Для предприятия это означает необходимость пересматривать устройство вычислительной инфраструктуры, перераспределять ресурсы, а иногда приобретать дополнительное оборудование.
Получается, цена перехода складывается далеко не только из стоимости программы. Eе нужно оценивать вместе с техникой, на которой она будет работать, затратами на внедрение и способностью выдерживать повседневную работу большого предприятия.
С оборудованием, как выяснилось, тоже нельзя ограничиться вопросом, существует ли российский аналог. Заместитель вице-президента «Транснефти» Иван Шальков рассказал, что по ряду привычных категорий, включая серверы и системы хранения данных, необходимые предложения уже есть. Но компанию беспокоят слабая конкуренция, длительные сроки поставки и качество отдельных классов техники. Для наиболее производительных решений, в том числе оборудования для искусственного интеллекта, остаются дополнительные сложности.
Со стороны производителя картина выглядит иначе. Генеральный директор «Группы Астра» Илья Сивцев говорил о российских разработках, которые трудно превратить в устойчивый бизнес даже при наличии готового продукта. Заказчику важна уверенность в стабильности производства и поставок. Разработчику же необходим спрос, позволяющий продолжать работу над продуктом.
Но даже исправная техника и хорошая программа не устраняют разногласий между людьми, которые ими пользуются. Иногда цифровизация большого предприятия упирается в то, что разные отделы по-разному понимают одну и ту же производственную операцию. Как объединять информацию целой отрасли, если даже внутри одного завода договориться бывает непросто?
Существует модель, при которой предприятия сохраняют собственные системы, но договариваются о правилах их взаимодействия. Для этого нужен общий язык: одинаковое понимание показателей, согласованные способы обмена данными, требования к совместимости. При этом у компаний есть основания беречь свои разработки. В них вложены средства, они отражают особенности конкретного производства и могут обеспечивать конкурентное преимущество. Эдуард Шереметцев признал, что при создании общей цифровой среды необходимо учитывать эти наработки. Государство, по его словам, не должно через такую систему вмешиваться в повседневное управление компанией.
Практическое предложение замминистра в том, чтобы нескольким крупным участникам отрасли собраться и начать вырабатывать общие подходы. Он предложил перейти к конкретным шагам с зафиксированными договоренностями.
Eсть, впрочем, информация, которую невозможно получить простым соединением корпоративных баз. Она хранится в головах людей. По мнению директора центра технологического бизнеса Сбербанка Андрея Кутукова, значительная часть промышленной экспертизы существует именно в таком виде. Развитие искусственного интеллекта позволяет работать с информацией, которую прежде было трудно обрабатывать автоматически, но опыт специалиста сначала нужно сделать доступным для системы. Одну из возможностей Кутуков видит в цифровых помощниках: работая вместе с экспертом, они могут помогать сохранять его знания для дальнейшего использования.
Руководитель научно-технического центра «Газпром нефти» Александр Ситников описал постепенный путь внедрения таких технологий. Сначала нужно определить производственную задачу и понять, как принимаются решения. Затем можно последовательно менять отдельные элементы системы, испытывать новые алгоритмы и расширять их возможности по мере накопления опыта. В этом подходе важную роль играют цифровые двойники, то есть компьютерные модели производственных объектов. Они объединяют сведения об объекте и помогают проверять результаты работы алгоритмов. Искусственный интеллект обрабатывает информацию, а специалисты ставят задачи и принимают ключевые решения.
Для работников все это означает изменение привычной организации труда. Например, в «Росатоме» автоматизация позволила многократно увеличить объем обрабатываемых закупок при небольшом расширении штата. Возможности дальнейшего роста производства связаны с необходимостью роботизации: обеспечить этот рост только увеличением числа сотрудников, выполняющих ручные операции, не получится.
При этом промышленности нужны специалисты, которые умеют внедрять новые системы, обслуживать их и оценивать предложенные ими решения. Даже там, где часть работы уже передана алгоритмам, остается задача понять, насколько хорошо они с ней справляются.
В заключение Эдуард Шереметцев привел пример, неожиданно простой после разговора об атомных станциях, цифровых двойниках и больших массивах данных. В деревне два звонка от бабушек могут помочь диспетчеру определить, где оборвалась электрическая линия. У него есть технические средства наблюдения, но сообщения жителей дополняют картину. Чтобы система научилась действовать самостоятельнее, ей необходимо получать и эту недостающую информацию. Пока ее приносит телефонный звонок.
