Война как она есть: иди и смотри
![](https://tm-courier.ru/wp-content/uploads/2020/08/828963.jpg)
Окончание. Начало в N 49.
Удивительно, но в год решающего перелома в Великой Отечественной у нас открыли новый кинозал — детский! Может, это не более чем совпадение, по-своему знаковое, а может, и нет. Победы на фронте звонко аукались в тылу и заставляли людей работать энергичнее и веселее.
О необходимости иметь в городе кино для подрастающего поколения местная газета говорила еще в довоенные годы. Но с затеей ничего не вышло. То ли из-за отсутствия финансирования, как сказали бы теперь. То ли потому, что идея осталась в тени того громадного переустройства, что происходило во всей жизни. Да и классовая борьба, вероятно, отвлекала власти от такой приземленной задачи, как кинозал для юной публики.
Но задумка не умерла. И честь и хвала тем людям, что не дали ей захиреть и облекли в плоть и кровь старый проект.
1 июля 1943 г. на заседании исполкома горсовета депутатов трудящихся приняли решение, где был и такой пункт: «Просить облисполком: отпустить средства для ремонта и оборудования детского кино».
Город внес и другую лепту — передал под новый кинотеатр, названный именем 25-летия ВЛКСМ, бывшие мастерские школы шоферов, находившиеся рядом с «Темпом».
Теперь предстояло работать на два фронта. Власть это учла и пошла навстречу. В том же документе, вышедшем из стен исполкома, говорилось: «Обязать бюро по учету и распределению рабочей силы освободить работников кинотеатра от работы на торфопредприятии «Боборынка» (так в тексте — В.Т.) и дровозаготовках».
С мира по нитке собирались и стройматериалы для обновления бывших мастерских — стекло, кирпич, гвозди, известь.
… А один из тех, кто двигал проект и к чьему голосу нельзя было не прислушаться, — председатель городского Совета депутатов трудящихся Степан Загриняев, вероятно, так и не успел принять поздравления с запуском долгожданного детского кино. Он скоропостижно скончался 3 ноября 1943 года.
Мой добрый знакомый и сосед Максим Долгих, один из «детей войны», облюбовал дорогу в кинотеатр им. 25-летия ВЛКСМ из- за одного-единственного фильма, чье название вы только что прочли. Число «пять» взято с потолка, приблизительно, — потому что повторные хождения на фильм режиссера Леонида Лукова точному подсчету не подлежат, чуть шутливо говорит Максим Петрович.
— В этой картине были две песни, сразу полюбившиеся народу, — о шаландах с кефалью, которые «в Одессу Костя приводил», и, особенно, «Темная ночь». Задушевная, негромкая мелодия. А в тексте звучали и грусть, и неиссякаемый оптимизм.
Ты меня ждешь
И у детской кроватки не спишь.
И поэтому знаю:
Со мной ничего не случится!
Мне кажется сейчас: я приходил сюда снова не столько ради самого фильма (сюжет которого знал до мелочей), сколько из-за песен в неповторимом исполнении Марка Бернеса. Его герой, одессит Аркадий Дзюбин, мгновенно стал нашим кумиром. Неунывающий, искрившийся юмором, — и такой храбрый в часы боя.
Этот дуэт — поджарый, спортивный Бернес и медвежковатый Борис Андреев, игравший уральца «Сашу с Уралмаша», над которым шефствовал опытный солдат Дзюбин, был великолепен. Такие бойцы непобедимы — это мы знали точно, когда, с долей сожаления, покидали кинотеатр, спускаясь по крутой железной лестнице во двор (зал был на втором этаже).
Ходили в этот кинотеатр преимущественно пацаны. Случались ли драки? Нет, кино нас объединяло и примиряло, если существовали какие-то распри. И реакция на совершенно невинный поцелуй на экране была одной и той же — свист в зале и массовый топот.
… Максим Петрович хорошо запомнил и американский фильм, где немецкие врачи у советских детей брали кровь для своих раненых. От этих сцен было шоковое впечатление. Название как-то забылось, но в конце нашего разговора Долгих вдруг хлопнул себя по коленке и воскликнул: «Северная звезда!»
Память его не подвела: такое немного странное для Украины имя получили колхоз, изображенный в фильме режиссера Льюиса Майлстоуна, и сама лента 1943 года с героическим сюжетом: молодые селяне не покорились оккупантам и сражались, как только могли. Главных героев звали Марина Павлова и Коля Симонов. А играли их Энн Бакстер (ей было тогда 20) и 34-летний Дэна Эндрюс (именно так — Дэна, а не Дэн; полное имя актера — Карвер Дэниэл Эндрюс).
Фильм пацанам понравился. А кто-то из взрослых сказал с грустноватой иронией: «Лучше б они не кино свое присылали, а поскорее открыли второй фронт!»
Впрочем, «Северная звезда», промелькнув на небосклоне тюменского кино, вскоре забылась. Откровением, потрясением, народным кино стала «Зоя», свидетельствует другой очевидец — Майя Смирнова.
Партизанка, схваченная гитлеровцами в деревне Петрищево зимой 1941-го, назвала себя Таней. В фильме режиссера Льва Арнштама прозвучало ее настоящее имя — Зоя Космодемьянская, которой посмертно присвоили звание Героя Советского Союза.
Создатели картины искали совершенно новое лицо, чистое и одухотворенное, — и выбрали на главную роль 26-летнюю дебютантку, уроженку Харькова Галину Водяницкую.
Одна, в плену, без надежды выжить, с обмороженными на снегу босыми ногами. Водяницкая, с короткой стрижкой похожая на красивого юношу, играла очень сдержанно, одними глазами, в которых застыли боль и тот дух сопротивления, который было не выжечь каленым железом.
И на этом фильме очень многие женщины плакали, и даже у мужчин выбивало скупую слезу, говорит Майя Андреевна.
Одного из фашистов, исключительно мерзкого типа, сыграл в этой картине будущий народный артист СССР Ростислав Плятт (пастор Шлаг из легендарного телесериала «Семнадцать мгновений весны»). Легко представить, как шарахались от него на улице прохожие: у-у, злодей. Киногероев ведь нередко отождествляли с реальными людьми. Что ж, актеры знали, что их ждет, когда играли отъявленных негодяев.
. А фильм «Зоя» имел всенародное признание. По данным сайта Кинопоиск.ру, в СССР фильм Арнштама посмотрели почти 22 миллиона человек. В 1967 году эту ленту восстановили для новых поколений зрителей.
О погонах, дровах и справедливой критике
В январе 1944-го появился приказ по «Темпу», где военнослужащего Ермакова, работавшего в должности администратора и завхоза, предлагали считать отозванным обратно — то есть в распоряжение горвоенкомата.
Выходит, существовала и такая необычная практика! Заманчиво предположить, что человека, не годного к строевой, временно откомандировали туда, где нуждались в сильных мужских руках. Понятие «завхоз» выглядело весьма емким с учетом того, что городской кинотеатр отапливался не только горячей водой, но и дровами. Их надо было раздобыть, напилить, расколоть и, наконец, истопить печи.
Хотя до каких-то вещей упрямо не доходили руки. Можно только удивиться тому обстоятельству, что в «Темпе» как-то обходились без. номеров на зрительских сиденьях. Моя версия: они исчезли после ремонта 1943-го. 27 января 1945 года областная газета «Тюменская правда» поместила гневное письмо одного из жителей города. Он поведал о возмутительном случае: «Солидный гражданин, отсчитав в одиннадцатом ряду одиннадцатое место, на котором уже сидела девушка, бесцеремонно схватывает ее за воротник и с видом победителя занимает это место».
В заметке была жестко поднята и тема хулиганства. Тюменская шпана резвилась в кино, подставляя «ножки» у выхода и плюя с балкона на публику.
Заглянуть бы в книгу приказов за 1945 год, но она не сохранилась. Хотя, полагаю, после столь звонкой оплеухи в «Темпе» постарались навести порядок как можно быстрее.
Попробовал угадать, какой фильм показывали здесь 9 мая 1945 года. И, конечно же, немедленно вспомнил о картине Ивана Пырьева, чье название вынесено в подзаголовок. Об истории любви и надежды, не убитых за все грозовые годы. Офицер-артиллерист Василий (Евгений Самойлов) и его прелестная избранница Варя (Марина Ладынина), ставшая отважной зенитчицей, дождались той встречи, что назначили друг другу.
Предчувствие на сей раз обмануло меня. В День Победы «Темп» предоставил экран нестареющей музыкальной комедии «Волга-Волга». Что ж, не самое плохое решение. Все стреляющее, взрывающееся, убивающее исчезло с белого полотна, отданного доброму и еще не старому кино. Что касается хорошей, любимой народом картины Пырьева и компании, то она возвратится в Тюмень еще не раз.
А вот большая карта, что была укреплена на стене «Темпа» со стороны улицы Республики (о ней мне тоже рассказала Майя Андреевна), уже не вернется сюда — за ненадобностью. Может, кто-то из моих читателей знает ее дальнейшую судьбу и расскажет о ней? О карте-реликвии, где изо дня в день отмечали трудное, но неостановимое движение на запад, к черному сердцу третьего рейха, куда наконец-то однажды уперлась красная стрелка.
И еще одна незабываемая подробность. Когда в тот счастливый день 9 мая девочка Майя оказалась в хорошо знакомом месте на улице Республики, то увидела укрепленный на той же карте алый флаг с серпом и молотом.
Произошло это в шесть часов вечера после войны или, может быть, чуточку раньше. Время остановилось и замерло. Словно усталый солдат оно опустилось на дно своего невидимого окопа. И выдохнуло так, что услышал весь мир: «Всё!»
P.S. Поставил точку, но вскоре понял, что одна мысль не дает мне покоя. Вернулся ли с войны умелец-киномеханик Соколкин? Показывал ли снова фильмы в «Темпе», откуда ушел на фронт на второй день Великой Отечественной? Может быть, удастся найти новые сведения о нем в послевоенных документах.
Обращаюсь к читателям: если вы что-то знаете об этом человеке, позвоните по телефону 46-49-94. Очень хочется дописать и эту маленькую, но важную главу о судьбе еще одного нашего земляка.
***
фото: Борис Андреев и Марк Бернес в картине «Два бойца» (1943);Одна из афиш фильма «Зоя» (1944).