Полковники танцуют падеграс

В маленьком аккуратном здании на улице Текстильной, 5а кипит творческая жизнь. Кто-то здесь поет, а кто-то танцует. Репетирует ансамбль «Субботея»; в прошлом году ему исполнилось пять лет. Но участники ансамбля гораздо старше. Например, Галине 67. Дочери ей говорят: «Когда ты оставишь эти танцы? Уже возраст не позволяет, надо заканчивать!» А она ходит. Какой пример внучкам! Лучше не придумаешь. В «Субботею» приходят за внутренним генерированием энергии.

Возможно, за тем, чего они недополучают в окружающей жизни. Они теперь творят, а не только смотрят развлекательные программы по телевизору. «Созидают», — говорит руководитель ансамбля Сергей Змановский.

«А сейчас молоточки», — обращается он к своим девушкам и единственному мужчине в коллективе. А мне объясняет, почему обуви для народного танца нужен каблук строго определенной высоты. «Каблучки рождают характерную дробь. Сделаешь каблук семь сантиметров, уже не будет такого звука, нужно только три с половиной сантиметра».

Сергей начинал с ансамбля «Зори Тюмени», о котором у нас знает, наверное, каждый. Окончил Московский государственный институт культуры. Учился на руководителя и преподавателя хореографического самодеятельного коллектива. Но судьба подставила ему подножку. В армии он получил травму, а в части… все лечили зеленкой, говорит Сергей. Последствия армейской службы (и ее неуставных отношений) потом устраняли в клинике в Германии, куда пришлось ездить несколько раз.

Лет пятнадцать хореограф не танцевал: врачи запретили. Занялся бизнесом и «даже по телевизору хореографию не смотрел», потому что сердце кровью обливалось. Но забыть танцы не смог и со временем пришел к выводу, что у каждого есть свое предназначение в этом мире, а его предназначение -хореография.

Возвращение шло постепенно. Через школу искусств, где он был директором. Через президентское кадетское училище, где он работал педагогом-хореографом и учил кадетов танцам. «У меня сто двадцать курсантов, а танцевать им не с кем! Кидаю клич по детским школам искусств, по знакомым хореографическим коллективам Тюмени. Приглашаю девушек к кадетам в пары. Пара совместных репетиций — и вот мы уже проводим бал, — рассказывает Сергей. — Мы делали концерты ко Дню матери, на День инженерных войск… Выйдем на конкурс — девочки в белых платьях, парни в кадетской форме, звучит «Севастопольский вальс» — вау!»

Но и этот этап закончился. Теперь Сергей танцует сам. «Решил, что буду танцевать до последнего. В отличие от многих людей моего возраста, кто не занимается танцами и еле ходит, я прыгаю как зайчик».

После кадетского училища Сергей Змановский увлекся аргентинским танго. Оно, как говорит, легче, чем тот же народный танец. Сначала сам был учеником, а потом и учителем. Удивляется этому танцу, полному импровизации. Все, что нужно танцору, — следовать музыке. А еще в танго четкое распределение — мужчина ведет. «Я начинаю двигаться, и я должен дать задание партнерше, чтобы она поняла, что надо делать. Она не знает моих планов, а я их начинаю сочинять, только когда мы встали в пару, и в зависимости от музыки я партнершу запускаю в хиро (переступание ногами вокруг партнерши в повороте), и она — таба-дам носками! — побежала вокруг меня».

Сергей советует парам приходить на занятия аргентинского танца за возобновлением интереса к друг другу. «Это лучшая семейная терапия, потому что люди привыкают друг к другу и уже не воспринимают как раньше. А здесь нужно быть максимально чувствительным, дышать и двигаться в унисон с партнером». И рассказывает забавную историю из своей практики, как одна женщина, геолог на пенсии, привела на занятия мужа. «Eму сказали, что для здоровья нужно заниматься танцами, чтобы была творческая составляющая. Они начали заниматься. Я ей говорю: «Стоп, ведет мужчина». Прошло месяцев восемь, и вдруг она подходит и говорит: «Давайте вернем все как было. Мы 44 года прожили душа в душу, а теперь он руководит и руководит». Вот как влияют танцы! Это было в танцевальном клубе «Вдохновение». Однажды узнав, что Сергей вообще-то народник, участники клуба предложили создать группу народного танца. Так родился коллектив «Субботея», а года через два вырос из клубного формата и перешел под крыло ДК «Строитель». Там ансамбль приняли с радостью.

Теперь коллектив участвует в мероприятиях и праздниках, проводимых «Строителем». Костюмы и туфли выделяет ДК, но что-то приходится покупать и самим. «Больше половины костюмов из нашего репертуара участницы коллектива покупали на свои средства. Но сегодня это становится неподъемным, так как костюм обходится минимум в двадцать тысяч рублей. Выделить из семейного бюджета такую сумму уже очень накладно. «Дома не поймут», — говорят девушки. Сами занятия в ДК «Строитель» бесплатны.

Зал на улице Текстильной устраивает мастера, только, говорит он, пол мог бы быть лучше. Покрытию необходима хорошая амортизация, чтобы немножко пружинило и при прыжке не страдали суставы танцора. Идеально — когда половые доски уложены вертикально, но их тогда и уходит гораздо больше… Когда Сергей объясняет все эти детали, он кажется настоящим мастеровым, даже, может быть, далеким от танцев. Но только посмотрите, как он зажигается, когда начинает рассказывать о своем детище. Кстати, на конкурсах «Субботее» даже удается конкурировать с более молодыми коллективами, а иногда и с будущими профессиональными ансамблями. Как говорят члены жюри, у тех есть техничность, но часто маловато души. Илья Мартынов, единственный мужчина в коллективе, знаком с Сергеем со «Вдохновения». По профессии он водитель. Но, кажется, душа его раскрывается в танце, хотя танцевать он начал только после 30, а в детстве занимался единоборствами. Анастасия Гололобова — педагог дополнительного образования, куратор киноклуба для детей, присоединилась к ансамблю после мастер-класса. Про преподавателя она говорит, что у него безусловный педагогический талант. «Чтобы работать со взрослыми людьми, нужны особые способности. Сергей Александрович находит подход ко всем, хотя кто-то приходит танцевать для души, у кого-то честолюбивые устремления, хочется на сцену. А ведь это полярные установки. Совместить это — искусство».

«У нас средний возраст (в коллективе) еще два года назад был 49 лет, — говорит Сергей Александрович. — Сейчас немножко помоложе. Пришли те, кому 25, 35. Все время омолаживаемся. Eсть еще группа для пенсионеров. Я заметил, что им преподают все: и хип-хоп, сальсу и ча-ча-ча, все, кроме русского народного танца. А мы по генетическому коду — русские, и народный танец есть у каждого в душе». Про возраст Сергей Александрович считает, что пенсионеров сейчас как бы списали, и они это ощущают, реализации практически никакой нет. Мероприятия проходят для молодежи, для людей среднего возраста, а пенсионеры рассматриваются в последнюю очередь. «Пенсионерская политика» — такого термина вообще нет. И когда эти люди приходят заниматься танцами, для кого-то это возвращение к мечте, для кого-то возможность поправить здоровье. Потому что танцы — в первую очередь здоровье. У меня ходила женщина, не могла наклоняться ниже колен, через год после занятий фламенко ладошками пол доставала. Eй было 68 лет. Когда начнете двигаться, тонус будет всегда великолепный».

Сергей говорит о важности мужчин в коллективе, ведь тогда постановки сюжетов танцев будут с разнообразной драматургией. Здесь будет и конфликт, и энергия, юмор, и близкие и понятные всем истории. Сейчас он разводит новый танец «Наш Урал». Он отличается от других русских народных темпом и энергией. «Я решил сделать первую часть — страдания, медленная деревенская жизнь, потом по сюжету на тропинке появляется плотник: шел с работы, увидел столько красивых девушек и достал из ящика с инструментами бубен. «Уральская!» — и пошло движение. «Урал» весь мелкий, шустрый, дробный, крутящийся», — азартно рассказывает хореограф.

Помимо техничного воплощения (а танец — это многократное повторение), есть еще и историческая основа. Это очень интересно, оказывается, что у каждого элемента в танце есть смысл. Например, танцоры держат руки в кулачках. Это произошло от того, что когда-то они работали в поле, руки были грязные, и они не хотели показывать их. Вообще, Сергей Змановский может бесконечно рассказывать об истории танца, о том, что в какой-то момент произошло разделение народа и сцены. Народ оказался только в зрительном зале. Почему в ирландских танцах такие забавные прыжки? Потому что раньше ирландцам приходилось перепрыгивать через ручьи с камня на камень. «Для меня хореография и музыка это те виды творчества, где мы ближе всего к Всевышнему, потому что мы попадаем в эту частоту. Но только когда ты начинаешь делать это не механически, а проживаешь, пропускаешь через душу все эти новые знания и ощущения», — говорит танцор.

Фото Алины Муратовой и Дианы Власовой

***
фото: Сергей Змановский;На репетиции ансамбля народного танца «Субботея».;

Поделиться ссылкой: