Уроки Большого Уренгоя
Шестидесятилетие Уренгойского нефтегазоконденеатного месторождения отметили в научной конференцией, на которую съехались геологи со всей России. Обсуждали историю и перспективы освоения нефтегазового потенциала Западной Сибири.
Валерий Крюков, академик РАН, профессор Института экономики и организации промышленного производства СО РАН, выступил с докладом «Уроки Уренгоя в свете решения насущных задач развития «Большой Тюменской области». Валерий Анатольевич занимается экономикой Тюменской области и Уренгоя с 1974 года. Eго интересует не сам факт богатых недр, а то, как скрытый в них потенциал работает на социально-экономическое развитие региона, обеспечивает рабочими местами, развивает новые технологии, инфраструктуру, образование, научные школы, промышленную кооперацию. В этом смысле газ не только энергетический или финансовый ресурс. Это еще и социальная ценность. И здесь важно выстроить правильную систему управления.
С этой точки зрения первый урок Уренгоя очевиден: страна научилась концентрировать ресурсы и возможности для быстрого освоения месторождения-гиганта. Это был эффект масштаба в чистом виде. Крупная база, быстрые темпы, дальняя транспортировка, снижение издержек. Но у такой модели была и обратная сторона. Уренгой довольно быстро стал работать на геополитические и геоэкономические задачи, на экспортный поток, на получение валюты. А более сложные внутренние эффекты — газификация, развитие отечественного машиностроения, инфраструктурное обустройство территории, создание длинных производственных цепочек — оказывались реализованы не в той мере, в какой могли бы.
Особенно болезненным Крюков назвал отставание отечественного производства основных материалов и оборудования. Изготовление труб большого диаметра и компрессорного оборудования, создание сложной технологической базы должны были развиваться вместе с освоением такого объекта. Но полноценная система связей между недрами, промышленностью, наукой и территориями сформирована не была. Газ пошел, а технологический заказ для страны оказался недостаточно полным. Отсюда вывод: разработка недр сама по себе еще не является развитием. Развитие начинается там, где вокруг ресурса выстраиваются компетенции, предприятия, сервисные компании и новые отрасли.
Сегодня эта проблема еще острее, потому что Уренгой вступает в новую стадию своей истории. Основные сеноманские залежи находятся на завершающем этапе разработки. Это не означает, что месторождение исчезает из экономики. Добыча и здесь может продолжаться еще долго, но требует другой модели работы. Нужны гибкие технологии, участие компаний разного масштаба, развитый сервисный сектор, умение работать со сложными пластами и остаточными ресурсами.
Крюков привел в пример США, где значительный рост добычи связан не с открытием новых гигантов, а с организацией отрасли: тысячами сервисных и малых компаний, способных работать со сложными объектами. Российская нефтегазовая сервисная база, по его оценке, намного уже и чаще выполняет функции операторов стандартных технологий, чем инноваторов. Для зрелых месторождений это принципиальная проблема. Чем сложнее ресурс, тем меньше подходит модель, в которой действует только крупная компания с привычным набором решений.
Другая проблема — низконапорный газ. Профессор обозначил ресурсы такого газа в районе Большого Уренгоя как огромный массив списанных или трудно вовлекаемых запасов. Их нельзя просто включить в старую инфраструктурную схему. Для них нужны другие расстояния, другие потребители, другие технологии: СПГ, газохимия, локальная энергетика, переработка. Именно поэтому проблема Уренгоя уже не может быть только проблемой Яма-па. Она выходит на уровень Большой Тюменской области и, шире, федеральной экономической политики.
Новоуренгойский газохимический комплекс Крюков привел в качестве примера проекта, который тянется десятилетиями и при этом рискует морально устаревать еще до реализации. Задуманный в конце советского периода как часть развития нефтегазохимии, он должен был превратить газовый ресурс в продукцию с более высокой добавленной стоимостью. Однако сроки реализации постоянно сдвигались, за это время изменилась структура спроса: прежняя ориентация на полиэтилен низкой плотности уже не отвечает современным технологическим задачам. Сегодня, по словам Крюкова, нужны не просто массовые полимеры, а высокотехнологичные пластики и композиционные материалы. Так долгострой становится не только строительной, но и технологической проблемой: проект рискует устареть еще до того, как начнет работать в полную силу.
Для Тюменской области проблемы Уренгоя вовсе не чужие. Трудовой, агломерационный, образовательный и инфраструктурный потенциалы сосредоточены в основном здесь, а природные ресурсы — на Севере. Между ними существует пространственный разрыв. Eсли его не преодолевать, регион остается в странной позиции: одни территории дают недра, другие могли бы давать кадры, технологии и промышленную кооперацию, но общая цепочка не складывается. Значит, Большая Тюменская область должна рассматриваться не как сумма административных частей, а как единая система создания стоимости.
Именно поэтому Валерий Анатольевич говорит о необходимости перезагрузки, или реинжиниринга, управления природно-ресурсным потенциалом. Государство должно выступить регулятором, который задает условия освоения. Не только сколько добыть и сколько налогов заплатить, а какие технологии использовать, какое оборудование заказывать, какие кадры готовить, какие исследования поддерживать, какие социальные эффекты должен получить регион.
В условиях грамотного регулирования обычной лицензии на недропользование уже недостаточно. Крюков предлагает думать о контрактной модели, где права на добычу связаны с набором обязательств. Компания не просто получает доступ к недрам, а входит в более широкий проект: участвует в подготовке специалистов, формирует заказ для отечественного оборудования, развивает сервис, поддерживает исследования, помогает достраивать цепочки добавленной стоимости. Для зрелых месторождений и новых сложных объектов такая двухколейная модель могла бы стать спасением.
Пример Норвегии показывает, что рыночная экономика вполне может добиваться высокой доли национальных технологий на шельфе. Китай, по мнению Крюкова, интересен переходом от регулирования ресурсов к регулированию технологий. Для России на сегодня сохраняется необходимость индикативного планирования. Системы, при которой государство и регионы формулируют приоритеты, сопровождают крупные проекты, корректируют условия по мере изменения ресурсной базы и технологической ситуации. И, что важно для Тюмени, готовят не только геологов и инженеров, но и специалистов по управлению природно-ресурсным потенциалом. Это междисциплинарная область, где экономика, право, геология, технологии и региональное развитие не могут существовать отдельно друг от друга.
В финале доклада прозвучала мысль, которая снимает излишний драматизм с разговоров об истощении и ухудшении запасов. Крюков предлагает говорить не об ухудшении, а об изменении ресурсной базы. Плохим ресурс становится только для той системы, которая не успела предвидеть его новую сложность. Для другой системы он может стать поводом к технологическому обновлению.
ФОТО ИЗ АРХИВА РEДАКЦИИ
***
фото: