Рядовые великого похода
Героев для очередного выпуска рубрики «Рядовые великого похода» мы нашли в Губкинском и Надымском землячествах. Отдав лучшие годы освоению Севера, многие вчерашние северяне переехали в Тюмень, а их дети стали новым поколением тюменцев. У каждого собственная судьба, но есть и общее: все они были частью грандиозного по масштабу процесса превращения когда-то малонаселенной и захолустной территории в нефтегазовый регион, энергетический оплот страны. Сегодня мы с полным правом называем рядовыми великого похода даже тех, кто непосредственно не участвовал в разведке недр и добыче нефти и газа. Но и учителя, библиотекари, музейные работники, водители автобусов и машинисты тепловозов, — каждый на своем месте делал свою часть важной работы.
Машинист, прошедший навигацию
Свой путь на Север Сергей Алексеев начал из Павлодара в 1993 году. Работал он тогда машинистом на железной дороге и последнюю свою зарплату получил в размере пять тысяч рублей. Столько же стоил мешок сахара. А семью кормить надо, у Сергея жена и двое ребят. И рискнул Сергей ехать на Север, куда уже давно его звала сестра.
С Севером Сергей немного был знаком. В 1976 году, будучи студентом Омского командного речного училища, он проходил практику в должности моториста-рулевого на пассажирском теплоходе «Космонавт Гагарин». Шли мимо Березово с его высокими берегами, затем любовались снежными вершинами Уральских гор в районе Лабытнанги, стояли на рейде в Салехарде. Обские пейзажи поражали воображение юноши, выросшего в степи.
В ту первую навигацию удалось сделать три ходки из Омска в Салехард и обратно, после чего судьба преподнесла Сергею возможность увидеть еще и Сургут. На этот раз на самоходной грузовой барже «Беломорский-26» требовалось пройти вниз по Иртышу, выйти в Обь, выгрузить в Сургуте щебень, загрузить лес и вернуться обратно. Когда вышли из Сургута, Иртыш уже встал, поэтому последний караван шел уже во льдах. «Мы разгонялись, — вспоминает Сергей, — баржа наполовину заходила на лед, ломала его, и так продвигались. Бывало, что и застревали. Тогда следовавший сзади теплоход проходил рядом, ломал лед, и застрявшее судно всплывало. Так и шли до самого Омска».
Через год окончившего с отличием училище Сергея Алексеева распределили все на тот же «Беломорский-26», где его уже ждали. Вся вторая навигация шла по маршруту Омск — Уренгой — Салехард. На этот раз доставляли глину для буровых Уренгоя. Для этого прошли через Тазовскую губу в реку Пур и содержимое баржи выгрузили прямо на правом берегу реки в районе месторождения (на месте Коротчаево на левом берегу тогда были еще болото и тундра). Оттуда пустая баржа пошла на Лабытнанги, где ее загрузили лесом и отправили в Омск. На этом северная навигация Сергея окончилась, потому что по возвращении его забрали в армию. И опять судьба забросила его на юг. Сначала в Казахстан, затем в Туркмению и Афганистан, где началась война.
В 1980 году Сергей демобилизовался и вернулся в Павлодар, где сестра, работавшая на железной дороге, помогла с трудоустройством. Отработав четыре года помощником машиниста, сдал экзамен на машиниста. Потом развалился Советский Союз, а сестра успела уехать в Пурпе и звала брата туда. В Пурпе, тогда небольшом поселке (сейчас микрорайон города Губкинского), к тому времени появилась железнодорожная линия с двумя плечами — Ноябрьск — Коротчаево и свое депо. Сергей планировал проработать года три, но Север стал ему домом на долгие 26 лет.
«Eхали денег заработать, но, как и многие другие, остались здесь жить», — рассказывает Сергей Николаевич. Сестра нашла ему вагончик на компрессорной станции, за который просили тысячу долларов. Таких денег, конечно, у него не было (без «полярок» в первую зарплату он получил на руки всего триста рублей). Но жить где-то нужно было, и он купил вагончик в рассрочку. Сергей начал сапожничать. Работу сапожную он знал с детства — можно сказать, вырос на сапожной фабрике. Рано потеряв отца, он бегал везде, куда пускали, так обучился и сапожному делу, и столярничать, и плотничать. Вот на Севере все это и пригодилось. Сутки на работе, в остальное время — сапожных дел мастер. Клиентов было хоть отбавляй. Выкупив вагончик, Сергей перевез на Север семью, детей в школу устроил. А тут освободилась однокомнатная деповская квартира (тридцать три квадратных метра), которую удалось оформить в собственность.
В те годы из комфортабельного жилья в поселке было три пятиэтажки. Население ютилось в вагончиках и балках. Водоочистных сооружений не было, за питьевой водой ходили на родники на болотах, а в ту, что текла из кранов и после кипячения была цвета заварки, добавляли уксус. Так вода становилась пригодной для мытья и стирки белья. К морозам были привычные: Павлодар — это северный Казахстан: степи, ветра; бывало, температура опускалась и далеко за минус сорок. С едой было хуже, но к этому привыкли. Eли привозные сушеные овощи, летом заготавливали ягоды, рыбу, грибы. Раз глава семьи принес в дом сбитого на путях песца, в другой раз глухаря (в те годы составы можно было останавливать, чем пользовались железнодорожники, чтобы подобрать сбитые тушки). Позднее это стало запрещено. «Остановил поезд на перегоне — пиши рапорт, объясняй причину, — рассказывает Сергей Николаевич, — а в первую очередь объявить по рации нужно номер поезда, кто машинист, какой перегон, нужна ли помощь, чтобы машинисты других поездов могли услышать».
Работа машиниста, особенно на Севере, была вообще очень ответственной. Машинист отвечал и за сохранность груза, и за сам поезд, и за безопасность. А бывало всякое. То трубка магистральная лопнет у воздухораспределителя, то букса загорится, то автосцепка порвется. «Железо на морозе становится очень хрупким, и автосцепка — самое уязвимое место, — объясняет Сергей Николаевич, — чуть не так дернешь, и будет два поезда вместо одного. И тогда думаешь: менять автосцепку самому на перегоне в мороз или запрашивать вспомогательный поезд и выводить поезд по частям? А это брак в работе, можно лишиться и премии, и выслуги лет, да еще и на собрании отчитают. Поэтому старались все сами делать. Я все свои 37 лет стажа машинистом проработал без брака, с зеленым талоном, он до сих пор у меня сохранился… «
А поезда ходили в любую погоду, «актировок» у них не было. И в минус 55, и ниже. И через переметы. «Eсли путь сильно замело, то сообщали по рации и диспетчер вызывал снегоочиститель — специальную технику, которая очищала от снега все пути и перегоны. На такой я тоже одно время работал, -вспоминает мой собеседник, — к локомотиву цепляли снегочист и вперед по путям. Для тепловоза вообще заснеженные пути не страшно, но если большая площадь снегом занесена, то снег спрессовывается, и колесо может подняться выше гребня рельса, и тогда произойдет сход с рельсов, чего допустить было нельзя. Поэтому снегоочистители были нужны».
А еще в локомотиве… укачивает, говорит Алексеев, но машинист-то не имеет права заснуть! Поэтому к каждой поездке машинисту нужно было готовиться, в первую очередь хорошо отдыхать и высыпаться.
Вопрос, что же такого в Севере, что три года растянулись на двадцать пять с лишним лет, для Сергея оказался непростым. Просто Север как-то незаметно стал для его семьи домом. Свое жилье, работа, которая нравилась, а потом еще и общественная деятельность появилась.
Как бывший афганец, он стал искать своих. И нашел. Стал председателем совета ветеранов Афганистана Пурпе, которых набралось два десятка. К ним присоединились и ветераны, прошедшие Чечню. Так Сергей Николаевич возглавил крупную общественную организацию -больше сотни человек. Поначалу собирались отдельно ветеранами, потом семьями. Организаторские способности Алексеева, как и успехи в работе (его портрет висел на доске почета организации), не остались незамеченными и в администрации поселка. Как общественному деятелю ему предложили стать депутатом. В 2007 году Сергей Николаевич баллотировался в местное собрание представителей, был поддержан и пробыл на депутатском посту два срока. За это время помог нуждающимся ветеранам обзавестись жильем, построить поселковую больницу, помогал людям с работой, договаривался с руководством, поручался, что не подведут. Eго слову доверяли.
В это же время постепенно строился и расцветал Пурпе. Расцветал в прямом смысле. Поселок активно застраивался, а вновь построенные дома окрашивали в яркие цвета. Появлялись магазины, новые школы. Жена Сергея Анна тоже пошла работать на железную дорогу. Появилась вакансия в бригадном доме, где машинисты отдыхали после смен, и она с радостью согласилась.
Выйдя на пенсию, Сергей Николаевич с женой переехали в Тюмень. «Были на выбор предложения переехать в Омск или в Казань, — признался Сергей, — но в Тюмени мы чувствовали себя как дома, здесь и обосновались. Нам Тюмень нравилась еще в 90-х, а в 2018-м, когда переехали, мы просто влюбились в этот город». Три года назад, узнав о Губкинском землячестве, семья с радостью присоединилась, сразу же став его активными членами. «Своих» сразу везде вычисляем, -говорит Анна, — будь то в больнице или в магазине. Кто-то заговорил, и сразу мы понимаем — это северяне. Все же люди, жившие на Севере, немного другие. Трудности нас объединили, и мы стали будто бы одной семьей. Даже если не знали кого-то там, встречая здесь, кажется, словно встретили родню. Поэтому так легко завязываются знакомства и общение».
ФОТО ИЗ ЛИЧНОГО АРХИВА
***
фото: Сергей Алексеев;Команда пассажирского теплохода «Космонавт Гагарин», Сергей с гитарой и в шляпе.